Домплац и Зальцбургский собор

Двадцать второго августа тысяча девятьсот двадцатого года театральный режиссёр Макс Рейнхардт вывел труппу на Домплац. Он добивался открытия нового Зальцбургского фестиваля, хотя после Первой мировой войны город жил в нужде, денег не хватало, а сам замысел многие считали несвоевременным. К тому же заказанное для открытия произведение не было готово. Не нашлось даже достаточного количества дерева для зрительских трибун в Фельзенрайтшуле — бывшей придворной школе верховой езды, где собирались играть.

Рейнхардт попросил архиепископа Игнаца Ридера, главу Зальцбургской архиепархии, разрешить спектакль перед собором. Для спасения программы режиссёр взял «Едермана» Гуго фон Гофмансталя. Этот поэт участвовал в создании фестиваля и переработал средневековую пьесу о смерти богатого человека. Богач пирует, пока Бог не посылает за ним Смерть. Друзья, возлюбленная и деньги отказываются идти с ним на суд; рядом остаются вера и добрые дела. Рейнхардт уже ставил эту пьесу в Берлине в тысяча девятьсот одиннадцатом году, но в Зальцбурге ей предстояло открыть новое учреждение без собственного театра.

Режиссёр использовал всё устройство Домплац. Это замкнутый соборный двор между Резиденцией и аббатством Святого Петра. Боковые проходы возле фасада служили актёрскими выходами, плоские крыши над арками — местом для трубачей и людей, выкрикивавших имя Едермана. Других участников Рейнхардт расставил на колокольнях Старого города и на башне Францисканской церкви напротив. Они звали богача к смерти с разных сторон, а над ним на фронтоне собора стояла фигура Христа с земным шаром.

На первые дни назначили четыре спектакля. Успех оказался таким, что пришлось добавить ещё два — специально для жителей Зальцбурга. Эти представления считают рождением Зальцбургского фестиваля. Гофмансталь и Рейнхардт добились того, ради чего затевали дело: через год в программе появились концерты, ещё через год — опера. «Едерман» после нескольких перерывов продолжает возвращаться на Домплац почти каждое фестивальное лето.

Фасад, который Рейнхардт сделал декорацией, принадлежит кафедральному собору святых Руперта и Виргилия — главному храму архиепархии. В нижнем ярусе стоят апостолы Пётр с ключом и Павел с мечом, а рядом два местных епископа. Руперт держит соляную бочку, Виргилий — модель церкви.

Руперт прибыл сюда в конце седьмого века как миссионер, приглашённый баварским герцогом Теодо. На развалинах римского Ювавия он основал монастырь Святого Петра и устроил церковный центр. Для его содержания герцог передал Руперту соляные источники Райхенхалля. Доход от соли кормил общину и помогал миссии; отсюда бочка в руках святого и само имя Зальцбурга — «соляного города».

Через несколько десятилетий ирландский аббат и епископ Виргилий распорядился построить на этом месте первый собор. При освящении в семьсот семьдесят четвёртом году он перенёс сюда останки Руперта из монастыря Святого Петра. После смерти самого Виргилия похоронили в соборе; позднее его тоже признали святым. Поэтому один епископ стоит на фасаде с источником средств для раннего Зальцбурга, другой — с храмом, который он здесь возвёл.

Во время «Едермана» актёр в роли богача преклоняет колени перед соборным входом. Над ним остаются Христос с земным шаром, Руперт с соляной бочкой и Виргилий с моделью первого собора.