Гигиеническое здание Овертона

Дом на Стейт стрит собрал под одной крышей косметическое производство, конторы, страхование и банк. Косметику выпускали наверху, а ниже шли её продажи, реклама и счета; кабинеты снимали врачи, юристы и архитекторы, которым в городе с жилищной сегрегацией было трудно найти место для работы. Над бывшим банковским этажом ещё читаются белые терракотовые буквы с названием фирмы, а лифтовая шахта над крышей оставлена с расчётом на два так и не появившихся этажа.

Весной тысяча девятьсот тридцать второго года сотрудники банка на первом этаже этого дома повесили в вестибюле успокоительную табличку. Она напоминала: банк получил федеральную хартию, вошёл в Федеральную резервную систему и может рассчитывать на экстренную помощь. Вкладчиков занимал вопрос попроще — успеют ли они забрать свои сбережения.

Банк Дугласа, названный в честь аболициониста Фредерика Дугласа, возглавил Энтони Овертон — производитель косметики, который вкладывал заработанное на товарах для чернокожих женщин в предприятия того же района. В Чикаго он перебрался из Канзас-Сити в тысяча девятьсот одиннадцатом году. Его пудра «Хай-Браун», парфюмерия и туалетные принадлежности нашли покупателей, которых крупные производители почти не замечали. Прибыль косметической фирмы дала начальный капитал банку.

В тысяча девятьсот двадцать втором — тысяча девятьсот двадцать третьем годах Овертон построил для своих предприятий этот дом на Стейт-стрит. Из-за жилищной сегрегации чернокожие чикагцы были стеснены узкой полосой Южной стороны; здесь же сосредоточились их магазины, кабинеты и финансовые учреждения. На верхнем этаже работники выпускали косметику. Ниже занимались продажами, рекламой и счетами. Второй этаж делили страховая компания «Виктори Лайф» и чернокожие врачи, юристы и архитекторы, снимавшие кабинеты. На первом принимал вклады и выдавал кредиты банк Дугласа. Слово «Гигиеник» на фасаде принадлежало косметической компании Овертона; её доходы связывали все эти этажи.

Банк кредитовал предприятия, церкви и покупателей недвижимости, которым было трудно получить деньги в других учреждениях. Но такие займы нельзя было быстро превратить в наличность. Во время Великой депрессии недвижимость в чернокожих кварталах дешевела, заёмщики задерживали платежи, а потерявшие заработок вкладчики расходовали накопления. После краха соседнего банка Бинги люди начали забирать деньги уже из страха. Федеральная резервная система выдала банку Овертона двести тысяч долларов, и сотрудники выдержали три наплыва вкладчиков. Табличка в вестибюле остановить их не смогла.

За девять месяцев сумма вкладов сократилась примерно с полутора миллионов до четырёхсот тысяч долларов. Двадцатого мая тысяча девятьсот тридцать второго года директора проголосовали за закрытие; на следующий день учреждение перешло к банковским инспекторам. При ликвидации вкладчикам в конце концов вернули деньги. Овертон потерял банк, лишился руководства «Виктори Лайф» и перевёл оставшиеся предприятия в здание газеты «Чикаго Би» одним кварталом южнее. Косметическую фирму после его смерти продолжили сын и внук; она закрылась в тысяча девятьсот восемьдесят третьем году.

Над бывшим банковским этажом сохранилась белая терракотовая надпись «Овертон Гигиеник Компани». Над крышей поднимается шахта лифта и коммуникаций, заранее рассчитанная ещё на два этажа. Эти этажи Овертон так и не построил.