Скадарская улица

Булыжная калдрма под ногами выглядит ровесницей старых домов, но нынешнее устройство Скадарской улицы придумали в середине двадцатого века. В тысяча девятьсот шестьдесят восьмом году прежнюю мостовую заменили камнем, привезённым с Пашино-Брда, другой белградской окраины. Тогда же отсюда убрали движение, поставили фонари и канделябры, расширили старые кафаны-рестораны. Старинный вид потребовал вполне современного проекта.

К пятидесятым годам за низкими домами почти не следили. Принятое ещё в тысяча девятьсот тридцать пятом году постановление запрещало самовольно их перестраивать, но денег на содержание не давало. Скадарская ветшала, а вокруг появлялись новые многоэтажные здания.

Спасти улицу добивался Углеша Богунович — архитектор, который зарабатывал проектированием современного Белграда. Он участвовал в создании здания газеты «Политика» и Авальской телебашни. Теперь Богунович ставил своё профессиональное имя за несколько неровных кварталов с одноэтажными домами и кафанами.

В тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году он напечатал в «Политике» статью о восстановлении Скадарлии. За ней последовала довольно будничная работа: художники, журналисты и постоянные посетители собирали сведения о том, кто жил в этих домах и что было написано за столами местных заведений. Эти списки прикладывали к петициям, доказывая городским чиновникам, что речь идёт о конкретных адресах, а не о расплывчатой легенде старого Белграда.

Легенда, впрочем, возникла из настоящего переселения. В тысяча девятьсот первом году напротив Национального театра снесли кафану «Дарданели», чтобы построить Управление фондов — здание, которое теперь занимает Национальный музей. Больше тридцати лет там встречались актёры, писатели, певцы и газетчики. Потеряв привычный стол, они выбрали уже работавшие заведения Скадарской — прежде всего «Три шешира» и «Два елена». Здесь можно было снять недорогую комнату, поесть, договориться о работе, обсудить рукопись или театральную роль. Так улица ремесленников и мелких хозяев получила постоянных посетителей, живших литературными гонорарами, газетой и сценой.

Именно эту связь Богуновичу пришлось доказывать через полвека. В тысяча девятьсот шестьдесят шестом году городские чиновники наконец собрали его и поддержавших проект художников на совещание. Богуновичу поручили составить план. В следующем году Скадарлию признали охраняемым культурно-историческим ансамблем, а затем началась перестройка: отремонтировали дом поэта и художника Джуры Якшича, обновили старые кафаны, переделали их интерьеры, вернули уличную чашу-фонтан и превратили проезжую улицу в пешеходную. Рестораны здесь сохранили и даже усилили намеренно: Богунович хотел, чтобы старые дома продолжали приносить доход, а не стояли запертыми декорациями.

Название появилось раньше богемной славы. Весной тысяча восемьсот семьдесят второго года белградская управа назвала улицу Скадарской — по балканскому городу Скадару, нынешнему Шкодеру в Албании. От имени улицы образовалось название всего квартала — Скадарлия. Сам Скадар находится далеко отсюда; пешеходная калдрма, фонари и цепочка ресторанов отмечают проект, которым Богунович почти через девяносто лет закрепил это имя за сохранившейся улицей.