Сава-центр

За наклонным стеклянным фасадом Сава-центра находятся десятки залов для переговоров, конгрессов и выставок. Концерты проходят в соседнем Голубом зале. Сава в названии — река неподалёку, а участок в девятнадцатом квартале выбрали ради городского шоссе: иностранных делегатов можно было быстро доставлять сюда из аэропорта и отсюда — в старый Белград.

Причиной строительства стало обещание Йосипа Броза Тито. После европейской конференции в Хельсинки он согласился провести в Белграде следующую встречу Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе — предшественника нынешней ОБСЕ. В феврале тысяча девятьсот семьдесят шестого года министр иностранных дел Лазар Мойсов сообщил об этом белградскому мэру Живораду Ковачевичу. Подходящего помещения в городе не было, а до приезда дипломатов оставалось пятнадцать месяцев.

Ковачевич решил строить новый центр и поручил проект Стояну Максимовичу, главному архитектору городской строительной дирекции. Максимович согласился при условии, что сам подберёт инженеров и будет свободен в решениях. Первую часть здания они закончили за одиннадцать месяцев. В мае тысяча девятьсот семьдесят седьмого года Тито открыл её, а в июне сюда приехали представители тридцати пяти стран.

Настоящая схватка началась осенью. Все решения требовали общего согласия: одна делегация могла остановить весь документ. Заседания проходили за закрытыми дверями, без стенограмм. Западные дипломаты хотели проверить, как государства выполняют подписанные в Хельсинки обязательства по правам человека. Советская делегация считала обсуждение конкретных заключённых вмешательством во внутренние дела.

Американскую группу возглавил Артур Голдберг — бывший судья Верховного суда и бывший представитель США при Организации Объединённых Наций. К тому времени он снова зарабатывал адвокатской практикой; после полугода в Белграде Голдберг шутил, что дипломатическое жалованье заметно уступало доходу юриста. Его ставка была серьёзнее денег: слишком резкий нажим мог развалить конференцию, слишком осторожный оставлял встречу бессмысленной.

Девятого ноября Голдберг назвал Юрия Орлова — физика, создавшего Московскую Хельсинкскую группу для проверки тех самых обязательств, которые здесь обсуждали. Орлов уже находился под арестом. Советские представители потребовали прекратить разговор о конкретных людях, а затем ответили обвинениями в расовой дискриминации, безработице и несправедливых судах в самих Соединённых Штатах.

После рождественского перерыва советский переговорщик Юлий Воронцов принёс проект итогового документа всего на трёх страницах: стороны, по его мнению, ни о чём более содержательном не договорятся. Голдберг ответил одиннадцатью требованиями. Ещё месяц делегаты пытались свести их в общий текст, но в марте подписали лишь короткое заключение: обмен мнениями состоялся, разногласия сохранились, следующая встреча пройдёт в Мадриде.

Орлова эти переговоры не спасли. Через два месяца советский суд приговорил его к семи годам лагеря строгого режима и пяти годам ссылки. Советская делегация, однако, из конференции не вышла, а обсуждение названных по именам заключённых осталось частью следующих встреч.

Западный корпус за стеклянным фасадом и теперь занят конгрессными залами. Именно эту часть открыли первой для дипломатов тысяча девятьсот семьдесят седьмого года; Голубой зал появился позднее. После реконструкции здесь снова проводят закрытые переговоры, международные съезды и публичные конференции — в помещениях, которые Белград успел построить к обещанному Тито сроку.