Оперный театр Цюриха

Зрительный зал за этим фасадом служит главной сценой города до сих пор. Участок у озера выбрали после того, как соседняя община предложила городу деньги на театр, рассчитывая на публику для ближайших заведений. Само здание оплатили владельцы театральных акций, а фигуры и позолоту на фасаде добавили меценаты. Нынешнее имя театр получил позже, но сцена осталась той же.

На боковом крыле театра золотыми буквами высечена фраза: «Благосклонностью горожан посвящено искусству». Это запись о том, кто добился появления здания именно здесь и заплатил за него.

В ночь на первое января тысяча восемьсот девяностого года сгорел старый Акционерный театр у Хиршенграбена — первая постоянная сцена Цюриха. Председатель театрального общества вывел зрителей из горящего зала; никто не погиб. После пожара богатый шёлковый фабрикант Роберт Шварценбах, руководивший правлением общества и добивавшийся нового театра, отказался от временного помещения. Оно позволило бы чиновникам отложить большую стройку. Шварценбах пообещал открыть новый зал уже к следующему театральному сезону.

Общество выпустило семьсот пятьдесят акций по тысяче пятьсот франков. Каждая давала право арендовать два привилегированных места в ложах или на галерее. Сначала покупателей не хватало, срок подписки пришлось продлить, но насмешки провинциальной газеты задели состоятельных цюрихцев: через неделю все акции разобрали.

Теперь требовалась земля. Обсуждали Хаймплац у нынешнего Кунстхауса и участок у Утоквая, тогда называвшийся Дюфурплац. Соседние общины рассчитывали, что публика принесёт деньги ближайшим заведениям, и начали предлагать городу субсидии. Рисбах назначил пятьдесят тысяч франков при условии, что театр поставят у озера. Депутаты выбрали этот участок. Город оплатил укрепление болотистого грунта, акционеры — само здание, а меценаты — фигуры, фрески и позолоту. Через двадцать один месяц здесь открылся Городской театр.

Через сорок шесть лет на его сцене состоялась премьера, определившая судьбу одной из главных опер двадцатого века. Австрийский композитор Альбан Берг писал «Лулу» в годы, когда нацистские чиновники объявили атональную музыку вырожденческой, а немецкие театры перестали ставить его прежнюю оперу «Воццек». Берг лишался гонораров и готовил оркестровую сюиту, надеясь заинтересовать хотя бы зарубежную сцену. В декабре тысяча девятьсот тридцать пятого года он внезапно умер, успев полностью оркестровать лишь первые два акта «Лулу» и части третьего.

Вдова композитора Хелена Берг хотела довести его последнюю работу до сцены. Она просила Арнольда Шёнберга и Антона Веберна завершить оркестровку, но оба отказались. Тогда дирижёр Роберт Денцлер взялся поставить сохранившееся здесь, в Цюрихе. Второго июня тысяча девятьсот тридцать седьмого года Бахрия Нури-Хаджич впервые спела Лулу. После двух актов исполнителям пришлось заменить отсутствующий третий пантомимой под два готовых фрагмента из сюиты.

Успех этой постановки убедил Хелену Берг, что опера может существовать в цюрихском виде. Она стала запрещать другим музыкантам заканчивать партитуру и ограничила доступ к рукописям мужа. Почти четыре десятилетия театры исполняли только два акта.

Композитор Фридрих Церха тайно восстановил оркестровку третьего. После смерти Хелены её фонд пытался остановить полную постановку через суд, но проиграл. В тысяча девятьсот семьдесят девятом году трёхактную «Лулу» впервые сыграли в Париже.

Здание у озера получило нынешнее имя — Цюрихский оперный театр — в тысяча девятьсот шестьдесят четвёртом году. Главная сцена остаётся за тем же фасадом, где первая «Лулу» закончилась пантомимой; её настоящий третий акт прозвучал целиком лишь через сорок два года.