Зекселойтенплац и Бельвю

К югу от трамвайных остановок Белльвю лежит широкая площадь, почти целиком вымощенная вальским кварцитом. Под плитами устроен гараж, благодаря которому с поверхности убрали автомобили и оставили свободную середину для больших городских сборов. Раньше этот участок занимала старая Тонхалле, концертный зал, переделанный из зернохранилища. У северного края сохранилось бывшее здание гостиницы, от которой Белльвю получило своё имя.

Здесь сходятся две соседние площади. Северная, с трамвайными остановками, называется Белльвю. Просторный каменный прямоугольник к югу — Зекселёйтенплац, площадь Звона в шесть. В разговоре цюрихцы часто называют Белльвю весь этот узел.

Звон в шесть первоначально сообщал о рабочем времени. Цюрихские цехи — объединения ремесленников и торговцев — устанавливали правила для мастерских, включая продолжительность рабочего дня. Зимой из-за темноты работу заканчивали в пять часов. После весеннего равноденствия мастера трудились на час дольше. С тысяча пятьсот двадцать пятого года в документах упоминается колокол Гроссмюнстера, который возвещал первый весенний конец работы в шесть.

Для владельца мастерской этот удар означал вполне материальную перемену: сапожник, портной или мясник получал ещё час дневного света для заказов. Цеховые братья отмечали переход к летнему распорядку общей трапезой. Так название «Зекселёйтен», то есть «звон в шесть», закрепилось за весенним собранием.

Сам снежный человек появился в этой истории гораздо позже. В начале девятнадцатого века мальчишки из квартала Кратц, находившегося между Фраумюнстером и нынешним Бюрклиплац, возили по улицам набитые соломой фигуры, прятали в них пиротехнику и сжигали на весенних кострах. Слово «Бёгг» тогда означало ряженую или пугающую фигуру; обязательным снеговиком он ещё не был.

Генрих Крамер, мастер-мясник из цеха «Цум Виддер» и руководитель городских праздничных шествий, решил придать мальчишеской затее устойчивый порядок. В тысяча восемьсот шестьдесят втором году он устроил первый организованный детский парад. В шествии везли Бёгга, а завершалось оно сожжением фигуры. Крамер умер через девять лет и не увидел главного последствия своей работы: в тысяча восемьсот девяносто втором году Центральный комитет цюрихских цехов включил сожжение Бёгга в официальную программу Зекселёйтена. Разрозненные костры мальчишек и цеховой праздник стали одним событием.

Для него ещё требовалась постоянная площадка. На месте нынешней каменной поверхности стояла старая Тонхалле — концертный зал, переделанный из зернохранилища. Здание разобрали в тысяча восемьсот девяносто шестом году. На освободившемся участке Бёгга сожгли в тысяча девятьсот втором году, а с тысяча девятьсот четвёртого костёр устраивают здесь постоянно. В тысяча девятьсот сорок седьмом году городской совет заменил название Тонхалле-плац на Зекселёйтенплац. Площадь получила имя от действия, которое повторяли на ней больше сорока лет.

Теперь в один из апрельских понедельников цеховые колонны сходятся сюда после шествия по центру. Всадники объезжают костёр, а ровно в шесть организаторы поджигают сложенные вручную связки дерева. Бёгг стоит наверху в облике снеговика; его голову по-прежнему набивают пиротехникой. По времени до взрыва шутливо судят о будущем лете — это праздничное гадание, а не метеорологический прогноз. На следующий день от главного предмета торжества ничего не остаётся, зато воскресный детский парад Крамера и понедельничное сожжение по-прежнему идут друг за другом.

Большую часть двадцатого века между праздниками здесь размещали автомобили. После строительства подземного гаража площадку освободили и в тысяча четырнадцатом году покрыли вальским кварцитом. Перед сожжением Бёгга городские службы настилают поверх камня огнестойкий слой: он защищает плиты от жара и даёт опору лошадям. Открытая середина нужна площади и в обычные дни, и для тех нескольких событий, ради которых её полностью занимают.

Название Белльвю пришло другим путём. В тысяча восемьсот пятьдесят шестом году у северного края появился гранд-отель «Белльвю» — «Красивый вид». Отель дал имя площади и транспортному узлу. Его бывшее здание сохранилось, хотя гостиничных номеров в нём давно нет. Поэтому трамвайная часть носит имя старого отеля, а каменное пространство рядом — имя колокола, рабочего часа и костра.