Рынок Дараджани

Название «Дараджани» по-суахили значит «у моста»: самого моста уже нет, а название осталось. Белёный одноэтажный корпус с арочными проёмами и крышей из рифлёного железа поставили у единственного перехода через приливную протоку между каменным городом и Нгамбо, «Другим берегом». В Нгамбо жили ремесленники, мелкие торговцы и люди, приехавшие в город на заработки; с той стороны в город несли маниок, яйца, фрукты и рыбу. Внутри старого корпуса до сих пор продают мясо, рыбу, овощи и фрукты, а вокруг него выросли ряды с зерном, одеждой, бытовыми товарами и электроникой.

Через десять лет после открытия Дараджани торговцы обнаружили неприятную для администрации подробность: никто не обязан торговать на казённом рынке. Арабские и индийские купцы стали устраивать собственные торговые площадки. Они жили продажей продовольствия и могли сами выбирать место, тогда как сборы с официальных рынков резко сократились.

Эту брешь оставили создатели Дараджани. В тысяча девятьсот четвёртом году султан Али бин Хамуд поручил Боманджи Манекджи возвести крытый рынок. Белёный одноэтажный корпус с арочными проёмами и кровлей из рифлёного железа был рассчитан на торговлю продуктами. Поставили его у единственного моста через приливную протоку, отделявшую старый каменный город от Нгамбо — «Другого берега», где селились ремесленники, мелкие торговцы и люди, приезжавшие в город на заработки. «Дараджани» по-суахили означает «у моста». Тот, кто нёс в город маниок, яйца, фрукты или рыбу, проходил именно здесь.

Предполагалось, что удобное место само соберёт продавцов под одной крышей. Когда расчёт перестал срабатывать, британский резидент Фрэнсис Барроу Пирс — глава колониальной администрации при султане — потребовал узаконить монополию казённых рынков. В письме в Лондон он назвал две причины: падающие сборы и опасность бесконтрольной торговли для здоровья горожан.

Директор сельского хозяйства Фрэнк Макклеллан возразил. Он отвечал за производителей за пределами города и понимал, что новый порядок затронет людей, продававших урожай возле собственных поселений. Чтобы оправдать закон заботой о здоровье, пришлось бы посылать инспекторов по всему острову. Макклеллан прямо написал: проверять на рынке каждое яйцо и каждый корень маниока незачем, а надзор обойдётся дороже собранных денег. По его мнению, санитарное объяснение прикрывало желание вернуть сборы.

Его доводы отклонили. В июне тысяча девятьсот пятнадцатого года указ опубликовали, и администрация получила право требовать торговли на официальных рынках. За пределами города исполнить его полностью не удалось: инспекторов не хватало, продажа продолжалась в деревнях и у дорог. Здесь результат оказался долговечнее. Дараджани сохранил роль главного городского рынка продовольствия.

Торговля давно вышла за пределы корпуса: вокруг него появились ряды с зерном, одеждой, бытовыми товарами и электроникой. В старой части по-прежнему продают мясо, рыбу, овощи и фрукты. Моста рядом уже нет, а рынок всё ещё называется местом у моста.