Большая пагода дикой гусыни

Семь ярусов нынешней пагоды стоят на месте гораздо более низкой башни с пятью уровнями, земляной сердцевиной и кирпичными стенами. Когда она быстро обветшала, её разобрали и перестроили в начале восьмого века на деньги императрицы и двора; войны и ремонты потом не раз меняли её высоту. Толстая кирпичная обкладка, добавленная минскими мастерами, скрывает большую часть этой долгой переделки. У южного входа остались две танские каменные плиты с императорскими предисловиями, переписанными придворным каллиграфом Чу Суйляном.

В шестьсот пятьдесят втором году Сюаньцзан, настоятель и переводчик монастыря Дачиэнь, попросил танского императора Гаоцзуна построить здесь каменную башню высотой около девяноста метров. Она была нужна не для колоколов и не как место молитвы. Сюаньцзан хотел запереть в ней от огня и сырости сотни санскритских рукописей, статуи Будды и реликвии, привезённые из Индии.

Он уже знал, как легко погибает такой груз. При переправе через Инд во время обратного пути Сюаньцзан потерял около пятидесяти связок рукописей. Остальные везли через горы и пустыни на вьючных животных. В Чанъань — так тогда назывался Сиань — монах вернулся в шестьсот сорок пятом году. Император Тайцзун предложил ему чиновничью должность: сведения человека, прошедшего через десятки государств, были полезны двору. Сюаньцзан отказался и попросил дать ему возможность переводить.

Он жил как монах на содержании императорских монастырей. Двор предоставлял помещения и помощников, но без государева согласия Сюаньцзан не мог возвести хранилище для своего груза. Гаоцзун одобрил башню, однако первоначальный каменный замысел оказался слишком дорогим. Построили пять ярусов с земляным ядром и кирпичной оболочкой. В составленной учениками биографии утверждается, что Сюаньцзан сам носил на стройке кирпичи и камни.

Внутри каждого яруса устроили камеры для рукописей, изображений и реликвий. Рядом работали переводчики: один читал санскритский оригинал, другие разбирали смысл, подбирали китайские слова, сверяли и переписывали текст. До смерти Сюаньцзана его группа перевела семьдесят пять сочинений — тысячу триста тридцать пять свитков. Всё привезённое он закончить не успел, но китайские переводы разошлись по монастырям Восточной Азии. Пагода возникла как защищённая кладовая при переводческой мастерской.

Первые пять ярусов перед глазами искать бесполезно. Земляное ядро и кирпичная оболочка быстро обветшали. В начале восьмого века императрица У Цзэтянь и придворные оплатили разбор и перестройку башни; позднее войны и ремонты снова изменили число ярусов, а мастера эпохи Мин добавили снаружи толстую кирпичную обкладку. Нынешняя семиярусная пагода сохраняет место хранилища Сюаньцзана, но не его первоначальный объём.

Название тоже дошло не в первоначальном виде. Сначала башню называли пагодой монастыря Циэнь. Гусиное имя обычно связывают с преданием, которое Сюаньцзан записал в Индии. Монахи одной общины ели мясо, но однажды не смогли его достать. Увидев над собой стаю, один из них сказал, что бодхисаттва должен помнить об их трапезе. В этот миг гусь упал перед ними и погиб. Монахи приняли случившееся за укор, похоронили птицу, поставили над ней ступу и отказались от мяса. Это буддийское предание, а не засвидетельствованное происшествие в Чанъани. «Большой» пагода стала позднее, когда неподалёку появилась другая Гусиная пагода, меньшего размера.

Санскритские рукописи, ради которых Сюаньцзан затеял строительство, здесь единым собранием не сохранились; их дальнейшая судьба неизвестна. Зато по сторонам южного входа остались две танские каменные плиты. На одной высечено предисловие императора Тайцзуна к переводам Сюаньцзана, на другой — текст Гаоцзуна. Оба переписал придворный каллиграф Чу Суйлян. Плиты стоят там, где императорские деньги, труд переводчиков и кирпичная кладка должны были защитить книги, однажды уже падавшие в реку.