«Павяк»: ворота и бронзовый вяз

Кирпичный столб с колючей проволокой — уцелевшая часть ворот тюрьмы, построенной между улицами Дзельной и Павя. От улицы Павя, то есть Павлиньей, и произошло обиходное название «Павяк». За этими воротами держали уголовных и политических заключённых, но один из самых дерзких побегов отсюда начался с того, что караул сам отдал узников их спасителям.

Ночью с двадцать третьего на двадцать четвёртое апреля тысяча девятьсот шестого года десяти подпольщикам, обвинённым в покушениях на представителей российской администрации, грозила смертная казнь. Их товарищ Ян Горжеховский по кличке Юр, командир боевой группы Польской социалистической партии, решил вывести всех десятерых под видом законного конвоя.

Сначала в тюрьму позвонил Владислав Хемпель, участник подполья, который в обычной жизни обслуживал варшавские телефоны. Он умел подражать русским чиновникам и представился начальником городской полиции. Хемпель распорядился подготовить десятерых заключённых: через четверть часа за ними якобы прибудут жандармы и отвезут их в Варшавскую цитадель, где приводили в исполнение смертные приговоры.

Затем к Павяку подъехали два экипажа. Горжеховский надел мундир ротмистра жандармерии и назвался бароном фон Будбергом. Русским он говорил с заметным акцентом, поэтому выбрал немецкую фамилию: среди офицеров российской службы она не должна была вызвать подозрений. Шестеро его товарищей изображали конвой. Они выучили строевые команды, заказали мундиры и принесли поддельное распоряжение с печатями полицейского управления.

Дежурный проверил бумагу и распорядился выдать узников. Переодетые подпольщики грубо затолкали их в тюремную карету: заключённые ещё не знали о замысле и решили, что их везут на казнь. Караул открыл ворота. Уже в стороне от Павяка конвоиры обезвредили кучера, раздали освобождённым гражданскую одежду, деньги и паспорта. Все десять человек скрылись; за всю операцию спасителям не пришлось сделать ни одного выстрела.

Во время немецкой оккупации Павяк стал крупнейшей политической тюрьмой гестапо в оккупированной Польше. Через него прошли около ста тысяч человек. Примерно тридцать семь тысяч были убиты, умерли после допросов или в заключении; около шестидесяти тысяч отправили в лагеря. Двадцать первого августа тысяча девятьсот сорок четвёртого года немецкие сапёры взорвали тюремные корпуса. Над землёй остались части стен, столб ворот и росший рядом вяз.

Уже в начале тысяча девятьсот сорок пятого года родственники погибших стали прибивать к его стволу самодельные таблички с именами. Так живое дерево стало первым памятником Павяка, ещё до создания музея. В тысяча девятьсот восемьдесят четвёртом году вяз погиб от болезни. Его пропитали защитными составами, укрепили корни железобетоном и сохранили ещё на одиннадцать лет. Потом ствол отвезли в Гливице и по его форме отлили бронзовую копию.

Восьмого июня две тысячи пятого года бронзовый вяз установили рядом с уцелевшим столбом ворот. Снятые с прежнего дерева таблички отреставрировали и вернули на окружающую ствол решётку. Живого вяза здесь больше нет; бронза сохраняет его форму, а семьи по-прежнему добавляют к ней имена узников Павяка.