Мельница Гергардта

Кирпичный корпус на берегу Волги остался от большой мельницы; вокруг него когда-то стояли деревянные склады, контора и хозяйственные постройки. Их уже нет, и прежний промышленный двор теперь угадывается по одним стенам и пустым прямоугольникам окон. Речной фасад уцелел заметно лучше, тогда как три другие стены испещрены пробоинами.

Высоко на кирпичной стене сохранилась фамилия «Гергардтъ». Александр Гергардт, поволжский немец и совладелец торгового дома, устроил здесь мукомольное предприятие рядом с Волгой: к причалу подходила железнодорожная ветка, а зерно поднимали в производственный корпус. После пожара тысяча девятьсот седьмого года семья Гергардтов отстроила мельницу заново. Тяжёлые машины раскачивали перекрытия, поэтому строители собрали внутри железобетонный каркас, рассчитанный на постоянную вибрацию. Спустя тридцать четыре года этот расчёт удержал стены под авиабомбами и артиллерийским огнём.

Название «мельница Грудинина» связано с другим человеком. Константин Грудинин с тысяча девятьсот двадцатого года зарабатывал здесь токарем и возглавлял коммунистическую ячейку предприятия. Двадцать шестого мая тысяча девятьсот двадцать второго года рабочий Александр Герлингер выстрелил ему в затылок в весоприёмном помещении мельницы. По материалам уголовного дела, Герлингер уверял, что баловался револьвером и не собирался стрелять; суд приговорил его к полутора годам заключения. Через семь лет национализированному предприятию присвоили имя погибшего Грудинина. Поэтому на стене осталась фамилия владельца, а в официальном названии — фамилия рабочего, убитого внутри этого корпуса.

Четырнадцатого сентября тысяча девятьсот сорок второго года фугасные бомбы пробили крышу, начался пожар, и производство остановилось. В ту же ночь через Волгу переправлялась тринадцатая гвардейская стрелковая дивизия. Командиру первого батальона сорок второго гвардейского полка Захару Червякову требовалось оттеснить немецкие части от пристани и пробиться к окружённым защитникам железнодорожного вокзала.

Батальон Червякова занял горевшую мельницу, оставил её у себя в тылу и пошёл дальше, к вокзалу. Пять суток бойцы пытались закрепиться там, но удержать рубеж не смогли. Червякова тяжело ранили и переправили обратно через Волгу. Остатки батальона отошли к тому самому зданию, с которого начинали наступление. После неудачи у вокзала мельница оказалась крайним крупным корпусом у берега, ещё остававшимся за советскими подразделениями.

К двадцатому сентября здесь занял оборону третий батальон того же полка. Командир полка Иван Елин добивался сохранения узкой полосы между немецкими позициями и Волгой: потеря мельницы открывала путь к пристани, по которой ночью прибывали люди и боеприпасы. Елин разместил в корпусе свой наблюдательный пункт. В разных помещениях и на разных этажах находились также наблюдатели дивизии, батальона и роты — нескольких командиров порой разделяло одно железобетонное перекрытие.

С трёх сухопутных сторон мельницу окружали занятые немецкими частями здания. За спиной оставалась Волга. Гарнизон использовал оконные проёмы и проломы как огневые позиции, а по траншеям передавал боеприпасы в вынесенные вперёд укреплённые дома. Деревянные склады, контора и хозяйственные постройки Гергардтов сгорели или были разобраны взрывами. Железобетонный остов продолжал укрывать бойцов.

Эту полосу сорок второй полк удерживал до января тысяча девятьсот сорок третьего года, когда дивизия перешла отсюда в наступление. На обращённой к Волге стороне мельницы повреждений осталось заметно меньше. Три остальные стены, перед которыми находились немецкие позиции, выбиты снарядами, пулями и осколками почти по всей площади. Над ними по-прежнему читается имя Гергардта; в музейных документах руина числится мельницей Грудинина.