Дом сигнатаров

Балконы и окна третьего этажа остались от перестройки, которую в конце девятнадцатого века устроили владельцы дома. Под ними работала кондитерская «Белый Штраль», а верхние этажи сдавали под жильё. Одну квартиру заняло общество помощи пострадавшим от войны: оно раздавало продовольствие, содержало приюты и школы. Нынешнее название дому дали позднее, когда комната над кондитерской стала связана с судьбой литовского государства.

Пилес по-литовски означает «Замковая». Улица выросла на дороге, которая вела с юга к Вильнюсскому замку; по ней прибывали послы и княжеские гости. Дом под номером двадцать шесть вошёл в историю гораздо позже, причём главные события развернулись не в парадном зале, а в съёмной квартире над кондитерской.

В тысяча восемьсот девяносто пятом году Карл и Юзефа Штрали перестроили дом. Внизу открылась кондитерская «Белый Штраль», наверху хозяева сдавали квартиры. Одну из них на третьем этаже в тысяча девятьсот пятнадцатом году сняло Литовское общество помощи пострадавшим от войны. Его сотрудники распределяли продовольствие, содержали приюты и школы, а заодно предоставили комнаты людям, которые пытались договориться о будущем Литвы. Поэтому Литовский совет заседал именно здесь.

Совет состоял из двадцати человек, избранных Вильнюсской конференцией осенью тысяча девятьсот семнадцатого года. Литва тогда находилась под германской военной оккупацией. Председатель Совета Антанас Сметона добивался признания литовского государства и считал соглашение с Германией приемлемой ценой. В декабре большинство одобрило декларацию, где вслед за провозглашением независимости обещало «прочный и постоянный союз» с Германией.

Против выступил Стяпонас Кайрис — социал-демократ и городской инженер, до войны руководивший устройством виленской канализации и водопровода. Он требовал убрать обещание союза: Совет был временным органом и, по его мнению, не мог заранее связывать будущую страну военными, таможенными и денежными соглашениями. Государственное устройство и отношения с соседями должны были определить избранные жители.

К Кайрису присоединились директор литовской гимназии Миколас Биржишка и юристы Станисловас Нарутавичюс и Йонас Вилейшис. Когда двадцать шестого января тысяча девятьсот восемнадцатого года большинство вновь приняло формулу, угодную германской администрации, четверо покинули Совет. Кайрис поставил на кон место в единственном литовском представительном органе, куда его избрали. Оставшиеся шестнадцать тоже проигрывали: без социал-демократов и демократов им становилось труднее говорить от имени всей страны.

Пятнадцатого февраля стороны согласовали новый текст. На следующий день двадцать человек собрались в комнате на третьем этаже. Они провозгласили восстановление независимого государства на демократических началах со столицей в Вильнюсе, разорвали прежние государственные связи и записали главное требование ушедшей четвёрки: основы государства окончательно установит Учредительный сейм, избранный всеми жителями. Решение приняли единогласно. Подписи сделали членов Совета сигнатарами — людьми, собственноручно удостоверившими этот акт.

Немедленной свободы документ не принёс. Германская администрация конфисковала тираж газеты «Летувос айдас» с его текстом и продолжала ссылаться на декабрьское обещание союза. Только после поражения Германии Совет смог приступить к созданию правительства. Весной тысяча девятьсот двадцатого года прошли всеобщие выборы, а пятнадцатого мая Учредительный сейм объявил Литву демократической республикой. Литовский совет передал ему свои полномочия — ровно так, как настояли Кайрис и трое его союзников в съёмной комнате над кондитерской.

Балконы на фасаде появились ещё при Штралях, однако шестнадцатого февраля тысяча девятьсот восемнадцатого года акт с них не оглашали: публичное провозглашение было запрещено. Речи с балкона стали произносить лишь с тысяча девятьсот девяносто восьмого года. Подписи поставили наверху, за окнами третьего этажа; из-за этих двадцати подписей бывший дом Штралей теперь называется Домом сигнатаров.