Большой партер и мраморные статуи

В тысяча семьсот семьдесят третьем году Мария Терезия поручила придворному скульптору Иоганну Вильгельму Бейеру наполнить Большой партер античными героями. Партером называли низкие узорные цветники перед садовым фасадом дворца. Их окружали ровные стены живой изгороди, а мраморные фигуры должны были продолжить придворную декорацию под открытым небом.

Бейер получил заказ благодаря решению, в котором было поровну искусства и расчёта. Возле тирольского Штерцинга он нашёл белый мрамор, по его словам не уступавший каррарскому, и предложил недорогой путь доставки. Пятнадцать скульпторов грубо обтёсывали фигуры у каменоломни, чтобы не везти лишний вес. Затем заготовки отправляли по Инну и Дунаю в Шёнбрунн и здесь завершали работу.

За каждую фигуру двор назначил тысячу гульденов сверх сопутствующих расходов. Около половины получал мастер, высекавший мрамор; остальное уходило на модель, материал и организацию. Поэтому подпись «работа Бейера» скрывает целую мастерскую. «Бегство из Трои», например, исполнил Филипп Якоб Прокоп, а многие другие группы делали Иоганн Баптист Хагенауэр, Игнац Платцер, Файт Кёнигер и их помощники.

Античные персонажи здесь служили понятным придворным языком. Эней выносит из захваченной Трои немощного отца, а рядом идёт его маленький сын: для образованного зрителя это была забота правителя о старших и будущих поколениях. Ясон держит золотое руно — знак ордена Золотого руна, принадлежавшего Габсбургам. Артемисия опирается на урну мужа Мавсола; современники узнавали в скорбящей вдове намёк на Марию Терезию, которая после смерти супруга носила траур до конца жизни.

Расположить этих героев в строгом порядке Бейеру не дали обстоятельства. Придворный архитектор Иоганн Фердинанд Хетцендорф фон Хоэнберг задумал сложную систему фонтанов, а статуи предназначил для цветников и склона. В тысяча семьсот семьдесят шестом году рабочие уже выкопали бассейны, но постоянная нехватка воды заставила засыпать котлованы. Через год фигуры перенесли в полукруглые ниши вдоль изгородей. Окончательные места назначил Хоэнберг, а не Бейер. Отдельные пары сохранили связь — похищение Елены стоит напротив бегства Энея, начала и конца Троянской войны, — но единой последовательности у двух рядов не получилось.

Едва мастера закончили расстановку, сын Марии Терезии и её соправитель Иосиф Второй добился, чтобы сад открыли для всех. Придворная знать возражала, однако с тысяча семьсот семьдесят девятого года среди мраморных героев гуляли венцы, не изучавшие античную мифологию. Сам Бейер позднее признал эту трудность: без знания мифов, писал он, простой посетитель не поймёт тонких намёков, рассчитанных на просвещённых ценителей.

После тысяча девятьсот сорок пятого года управляющий дворцом Йозеф Глазер распорядился нанести на боковые стороны постаментов номера от одного до тридцати двух, чтобы фигуры было легче определять. Нумерация начинается у восточной изгороди: первая цифра стоит на постаменте Артемисии с урной, пятая — на группе, где Эней несёт отца из Трои. Ни Бейер, ни Хоэнберг этих цифр не видели.