Порог у Коул-Харбора

В середине восьмидесятых годов девятнадцатого века Эмили Стрэти переходила Коул-Харбор по поваленному дереву. Эмили и её муж Александер недавно приехали в Гранвилл — посёлок, вскоре получивший название Ванкувер. Александер зарабатывал строительными подрядами, а Эмили поставила в доме две столика и кормила чаем с тостами приезжих, которым больше негде было поесть вне гостиничных часов.

По воскресеньям супруги ходили к полуострову, называвшемуся тогда Правительственным резервом: федеральное правительство сохраняло его для военных нужд. В самом узком месте верхней части бухты лежал огромный ствол с корнями и ветвями. По воспоминаниям Эмили, во время прилива под ним стояла достаточно глубокая вода. Она осторожно ступала по древесине, Александер повторял: «Только не упади», а на другом берегу приходилось перебираться по валунам до сухой земли. Оба благополучно проходили этот путь и возвращались домой; лодкам и каноэ ствол, вероятно, мешал заходить дальше в бухту.

Именно узость воды определила место будущего входа. В мае тысяча восемьсот восемьдесят шестого года первый городской совет Ванкувера на своём первом деловом заседании попросил правительство в Оттаве передать резерв под общественный парк. Разрешение пришло через год. Городской строительный совет велел проложить вокруг полуострова дорогу, чтобы жители могли попасть в новый парк. Более пятидесяти мужчин с упряжными животными расчищали лес, снимали грунт и насыпали гравий. На месте поваленного дерева подрядчики поставили свайный мост, связавший конец Джорджия-стрит с семимильной парковой дорогой.

Двадцать седьмого сентября тысяча восемьсот восемьдесят восьмого года по мосту прошла процессия в честь открытия парка. В первой повозке ехал городской оркестр, во второй — пожарная команда; обе тянули четвёрки лошадей. Следом двигались экипажи с жителями, чиновниками и парковыми комиссарами. Мэр Дэвид Оппенгеймер добивался превращения военного резерва в доступный городской парк и теперь вёл Ванкувер через построенный для этого вход.

Название до церемонии держали в секрете. Оппенгеймер попросил железнодорожного предпринимателя Дональда Смита подобрать имя. Смит предложил Фредерика Стэнли, недавно назначенного генерал-губернатором Канады, и получил его согласие. Уже в глубине парка Оппенгеймер поднялся на временную трибуну и объявил: Стэнли-парк. Сам Стэнли на открытии отсутствовал. Он приехал в Ванкувер на следующий год; к его визиту плотники возвели над мостом торжественную деревянную арку, и генерал-губернатор проехал под ней, чтобы лично посвятить парк.

У воды под этим входом было своё имя ещё до появления Ванкувера. В июне тысяча восемьсот пятьдесят девятого года капитан британского исследовательского судна Джордж Ричардс узнал из сообщений коренных жителей, что на берегу может находиться уголь. Он поручил проверку старшему корабельному механику Фрэнсису Броктону. Для Броктона это было топливо, от которого зависела работа паровой машины его судна. Он нашёл выход пласта на южном берегу бухты. Моряки за несколько часов добыли более двух тонн, успешно сожгли часть в камбузной установке и приготовились испытать уголь в паровых топках.

Ричардс отправил образцы губернатору Джеймсу Дугласу и написал, что находка может быстро принести пользу Куинборо — будущему Нью-Вестминстеру. Последующие изыскатели отказались от разработки, и шахт на берегу не появилось. На картах осталось имя Коул-Харбор — Угольная гавань.

Поваленного ствола, свайного моста и арки Стэнли здесь уже нет. Современная дамба-дорога и проход под ней занимают то же узкое место. Над прежней переправой по-прежнему встречаются два названия: одно осталось после пробной топки корабельного угля, второе — после проезда генерал-губернатора под деревянной аркой.