Верхние сады Барракка и Салютная батарея

Ряды известняковых арок обрамляют верхнюю террасу бастиона Святых Петра и Павла, над Великой гаванью. Ниже сохранилась открытая орудийная площадка, а наверху итальянские рыцари отдыхали и играли. Аркаду возвели для них как крытое укрытие; крыша исчезла, но каменные пролёты остались. Позднее эту часть укреплений открыли как городской сад.

В тысяча пятьсот шестьдесят пятом году на месте Верхних садов стояли османские артиллеристы. Полуостров, где позже выросла Валлетта, тогда называли холмом Скиберрас. Он ещё не был укреплён, и осаждавшие подняли сюда тяжёлые бронзовые пушки — базилиски. С высоты они били через Великую гавань по форту Святого Ангела.

В том форте находилась ставка великого магистра Жана Паризо де Валетта. Он добивался одного: удержать рыцарей и мальтийцев до прибытия помощи. Потеря форта открывала османской армии гавань и лишала защитников их главного опорного пункта. Несколько месяцев люди де Валетта жили под огнём орудий, поставленных именно на этом выступе.

Восьмого сентября османская армия сняла осаду и ушла. Уже в следующем году де Валетта начал строить на занятом противником полуострове укреплённый город. Присланный папой военный инженер Франческо Лапарелли отвёл этому краю новую роль: здесь появился бастион Святых Петра и Павла с широкой артиллерийской площадкой. Пушки на ней могли перекрывать почти всю Великую гавань. Высота, с которой османские артиллеристы обстреливали рыцарей, больше не должна была достаться следующему осаждающему.

Бастион устроен в двух уровнях. Нижний оставили пушкам, а верхний итальянские рыцари выбрали для отдыха и игр. В тысяча шестьсот шестьдесят первом году рыцарь Фламинио Бальбиани оплатил крытую аркаду для своих товарищей. Итальянское слово «барракка» означало укрытие или навес — от него у садов осталось имя. Кровлю позднее разобрали, а ряды каменных арок сохранились. В тысяча восемьсот двадцать четвёртом году бывшее место отдыха рыцарей открыли как общественный сад.

Нижнюю площадку назвали Салютной батареей, потому что её расчёты встречали залпами корабли и важных гостей, отмечали военные победы, восшествие монарха на престол или его смерть. Но самый полезный выстрел предназначался людям, которых артиллеристы могли даже не видеть.

С того же тысяча восемьсот двадцать четвёртого года расчёт стрелял ровно в полдень. Капитаны судов в гавани сверяли по залпу морские хронометры. В открытом море штурман сравнивал сохранённое прибором время с местным солнечным временем и по разнице вычислял долготу. Ошибка часов превращалась в ошибку на карте; за неё капитан рисковал судном, грузом и жизнями команды. Поэтому холостой заряд с бастиона был частью навигационного оборудования порта.

В ноябре тысяча девятьсот двадцать третьего года пушку заменил телеграфный сигнал Гринвичской обсерватории. Батарею окончательно закрыли в тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году, и площадка несколько десятилетий пустовала. Мальтийский фонд охраны наследия восстановил её в две тысячи четвёртом году, а позднее поставил действующие копии старых орудий, чтобы сохранить подлинные пушки.

Теперь расчёт снова выходит к парапету и стреляет холостым зарядом в полдень и в четыре часа. Работающие орудия здесь — современные реплики. Полуденный выстрел повторяет сигнал, по которому капитаны когда-то проверяли часы перед выходом из Великой гавани.