Церковь Санто-Томе

В тысяча пятьсот шестьдесят четвёртом году настоятель Санто-Томе Андрес Нуньес де Мадрид начал судиться с жителями городка Оргас. Картины Эль Греко, ради которой сюда теперь приходят, тогда ещё не существовало. Священник добивался, чтобы жители возобновили старые выплаты его приходу.

Эту обязанность оставил им Гонсало Руис де Толедо, господин Оргаса и благотворитель Санто-Томе. В начале четырнадцатого века он оплатил значительную перестройку церкви и выбрал здесь место для своей могилы — в последней, самой скромной капелле. По его завещанию из Оргаса должны были ежегодно присылать двух баранов, шестнадцать кур, два меха вина, две вязанки дров и восемьсот мараведи. Всё предназначалось для содержания священников и помощи приходским беднякам.

Гонсало умер в тысяча триста двадцать третьем году, когда работы ещё продолжались. Тело временно положили в соседней церкви Святого Стефана при монастыре августинцев, а четыре года спустя перенесли сюда. По приходскому преданию, во время погребальной службы появились святой Августин и святой Стефан и сами опустили покойного в могилу. Их присутствие в легенде связано с поступком Гонсало: он за свой счёт построил для августинцев церковь Святого Стефана. Это именно предание; церковное признание чуда последовало лишь в тысяча пятьсот восемьдесят третьем году.

К шестнадцатому веку жители Оргаса перестали исполнять завещание прежнего господина. Андрес Нуньес пять лет вёл дело в Королевской канцелярии Вальядолида и в тысяча пятьсот шестьдесят девятом году выиграл. После суда он заказал латинскую эпитафию: в ней записали и рассказ о святых, и напоминание о взысканных выплатах. Когда церковные судьи признали чудо, настоятель решил поместить над могилой ещё и его изображение.

В марте тысяча пятьсот восемьдесят шестого года он заключил договор с Доменикосом Теотокопулосом, которого толедцы звали Эль Греко. Художник жил в этом же приходе, в нескольких шагах от церкви. Заказчик подробно перечислил, что должно быть на полотне: священники совершают погребальный обряд, Августин держит покойного за плечи, Стефан — за ноги, вокруг стоят свидетели, над ними открывается небо.

Эль Греко обязался оплатить собственную работу, холст и краски. Аванс составлял сто дукатов, остальное художнику обещали после завершения и оценки картины. К началу тысяча пятьсот восемьдесят восьмого года полотно было готово. Оценщики назначили цену в тысячу двести дукатов, но настоятель счёл её чрезмерной. Теперь уже Эль Греко обратился в суд. В его прошении сказано, что он потратил на картину много времени и собственных средств, а задержка платежа наносит ему ущерб.

Тридцатого мая тысяча пятьсот восемьдесят восьмого года совет толедского архиепископа обязал приход выплатить художнику всю оценённую сумму. Расчёт занял больше девяти дней, назначенных судом: часть денег Эль Греко получил серебром и монетой, часть приход перечислил непосредственно его кредиторам. Последние расписки относятся к тысяча пятьсот восемьдесят девятому году.

Умерший в латах в нижней части полотна — Гонсало Руис де Толедо. Его часто называют графом Оргасом, хотя при жизни он был господином Оргаса; графский титул появился у его рода позднее. Картина по-прежнему находится над его могилой, рядом с эпитафией, в которой сохранилась история первого суда.

Полное посвящение Санто-Томе — святому Фоме Апостолу. На главном алтаре изображён эпизод, которым объясняется его имя: Фома поверил в воскресение Христа, увидев его раны. С тысяча девятьсот семьдесят второго года к полотну Эль Греко ведёт отдельный музейный вход, устроенный так, чтобы поток посетителей не мешал приходским службам. Под картиной остаются могила Гонсало и латинская надпись, где рядом записаны рассказ о чудесном погребении и тяжба за баранов, кур, вино, дрова и восемьсот мараведи.