Музей «Лавка Чеховых»

Торговая часть дома занимала нижний этаж: среди весов, конторки, ящиков и банок хранили и отпускали товары. Наверху располагались жилые комнаты, поэтому работа лавки входила в повседневную жизнь семьи, а не оставалась делом за отдельной дверью. Экспозицию открыли третьего ноября тысяча девятьсот семьдесят седьмого года и собрали по семейным воспоминаниям, документам и старинным предметам; подлинный интерьер не дожил до наших дней нетронутым.

В тысяча восемьсот шестьдесят девятом году таганрогский купец Павел Егорович Чехов искал место, где его торговля приносила бы больше денег. Он снял у купца Моисеева двухэтажный дом рядом с новым базаром, ярмарочными площадями и железнодорожным вокзалом. Внизу открыл магазин, в подвале держал запасы, а семью поселил наверху. Над входом появилась чёрная вывеска с золотыми буквами: «Чай, сахар, кофе и другие колониальные товары». Колониальными тогда называли привозные товары вроде чая и кофе, но ассортимент был гораздо шире: мука, крупа, мыло, свечи, керосин, селёдка, лекарства и вино.

Слово «Чеховых» относится здесь ко всей семье. Хозяином был отец, однако за прилавок он ставил сыновей Александра, Николая и Антона. Девятилетнего Антона Павел Егорович хотел приучить к коммерции и сделать своим «хозяйским глазом»: мальчик должен был отпускать товар, считать деньги и следить за помощниками.

Старший брат Чехова позднее описал зимний вечер в этом доме. Антон вернулся из гимназии и сел за латынь. Отец собрался уйти и приказал ему спуститься в лавку. Мальчик пытался возразить: на завтра задано много, а в торговом помещении холодно. Павел Егорович ответил, что уроки можно выучить за конторкой. Лавку не отапливали, чтобы не портить продукты. Антон уселся на ящик из-под мыла, раскрыл тетрадь и обнаружил в чернильнице лёд. Если перевод останется несделанным, в гимназии поставят плохую отметку; дома за неё могла последовать отцовская порка.

Торговая наука тоже оказывалась запутанной. По семейному воспоминанию, однажды Антон увидел, как мальчик за прилавком придержал пальцем чашу весов и недовесил покупательнице колбасу. Мать объяснила сыну, что обманывать нельзя и отец такого не допустит. Покупательница вскоре вернулась с претензией. Павел Егорович, не разобравшись, отказался признать обвес: заявил, что ошиблись её домашние весы, и защитил доброе имя магазина. Он считал себя честным торговцем, а сын уже видел, как честное правило исчезает, когда на другой чаше лежит убыток в несколько копеек.

Павел Егорович рассчитывал вырастить продолжателей своего дела. В тысяча восемьсот семьдесят четвёртом году Чеховы покинули этот арендованный дом и перебрались в собственный. Ещё через два года отец разорился и уехал от кредиторов в Москву. Шестнадцатилетний Антон остался в Таганроге заканчивать гимназию и зарабатывал уроками. Позже уже литературными гонорарами он содержал семью, которую отец когда-то надеялся содержать торговлей.

Нынешнюю экспозицию открыли третьего ноября тысяча девятьсот семьдесят седьмого года. Обстановку лавки воссоздавали по семейным воспоминаниям, документам и старинным предметам; это не торговое помещение, нетронутым простоявшее со времён Чеховых. На первом этаже снова находятся весы, конторка и товары, наверху — жилые комнаты. Это то самое устройство дома, при котором отец в любой момент мог вызвать сына из-за учебника за прилавок.