Гайд-парк-Бараки

Кирпичный трёхэтажный дом посреди двора строили для мужчин, которых колония отправляла на государственные работы. Здесь им отвели общую спальню примерно на шестьсот мест, окружили её стенами, поставили охрану у ворот и камеры в угловых павильонах. По утрам во двор сходились рабочие команды, а к вечеру жильцов пересчитывали, обыскивали и запирали на ночь в гамаках. Теперь от этого замкнутого мира остался музейный корпус с часами на фасаде; имя парка рядом напоминает о лондонском образце.

Человек, начертивший эти казармы для ссыльных, сам прибыл в Сидней по приговору. Фрэнсис Гринвей был архитектором из Бристоля. В тысяча восемьсот двенадцатом году его признали виновным в подделке документа и приговорили к смерти; казнь заменили четырнадцатью годами ссылки. В Сиднее Гринвей сразу открыл архитектурную контору. От профессии теперь зависели содержание семьи и его собственная свобода.

Губернатору Нового Южного Уэльса Лаклану Маккуори требовался человек, способный проектировать общественные здания. В тысяча восемьсот шестнадцатом году он назначил Гринвея гражданским архитектором. Жалованье составляло три шиллинга в день; к нему полагались жильё для семьи, лошадь и корм для неё. За хорошо выполненный маяк Гринвей получил условное освобождение: мог работать и распоряжаться своей жизнью внутри колонии, но ещё не мог её покинуть.

Казармы понадобились Маккуори из-за устройства каторжного труда в Сиднее. Мужчины, назначенные на государственные работы, прежде сами искали ночлег и платили за него деньгами, заработанными после обязательной смены. Вечерами они расходились по городу. Губернатор связывал эту свободу с ночными кражами и решил собрать работников в одном охраняемом комплексе.

Гринвей разместил в центре трёхэтажную спальню, рассчитанную примерно на шестьсот человек. Вокруг шли высокие стены; у ворот находились караульные помещения, по углам — павильоны с камерами. Время отбивал установленный на фасаде часовой механизм. Строили всё это бригады осуждённых.

Четвёртого июня тысяча восемьсот девятнадцатого года в новых столовых рассадили пятьсот восемьдесят девять мужчин. По случаю открытия им подали говядину, сливовый пудинг и пунш. Затем начался обычный распорядок. Утром звонок собирал рабочие команды во дворе. Вечером мужчин обыскивали у ворот, пересчитывали и запирали; спали они рядами в гамаках. Разрешение ночевать вне казарм превратилось в награду за хорошее поведение. Позднее Маккуори сообщил, что число ночных ограблений заметно уменьшилось.

В тот же день губернатор лично передал Гринвею полное помилование. Сотни мужчин после праздничного ужина впервые легли здесь под замком, а архитектор вышел с документом, позволявшим ему уехать из колонии.

Сейчас в центре двора сохраняется главный кирпичный корпус, превращённый в музей; внутри снова натянуты ряды гамаков. Высокие стены и угловые караульные павильоны прежнего комплекса исчезли. Над старейшими уцелевшими общественными часами Австралии по-прежнему выбиты имя Маккуори и тысяча восемьсот семнадцатый год — год начала работ. Гайд-парк в названии — соседний парк, который тот же губернатор назвал по лондонскому образцу.