Скансен

Здесь устроен музей под открытым небом: исторические усадьбы, дома, амбары и мастерские стоят по склону среди дорожек и дворов. В домах работают сотрудники и волонтёры, показывают ремёсла и объясняют, как держалось хозяйство. Домашние животные напоминают о сельском быте, а северные дикие виды рассказывают о природе Швеции; так рядом с усадьбами оказался зоопарк.

Название «Скансен» старше музея. По-шведски оно означает «редут». В тысяча восемьсот десятых годах король Карл Четырнадцатый Юхан велел устроить на вершине холма маленькое укрепление — площадку для военных игр своего сына, будущего Оскара Первого. Примерно там теперь стоит высокая деревянная колокольня. Когда Артур Хазелиус получил здесь землю, за холмом уже закрепилось имя исчезнувшего редута.

Хазелиус, создатель соседнего Музея Северных стран, искал способ показать исчезающий сельский быт вне музейных витрин. В тысяча восемьсот восемьдесят четвёртом году он увидел в деревне Эстнор старый бревенчатый дом с высокой трубой. Его сотрудник сторговался с хозяином за семьдесят пять крон, и через год Хазелиус купил постройку. Участка для музея под открытым небом у него тогда ещё не было. Лишь в тысяча восемьсот девяносто первом году дом разобрали, перевезли на Юргорден и собрали заново. С него начался Скансен.

Сначала Хазелиус расставил в домах манекены в народных костюмах. Затем заменил их людьми из тех областей, которым посвящались усадьбы. Особенно заметными стали далекарлийки — молодые женщины из Даларны, приезжавшие в Стокгольм на заработки. Их землячки нанимались на пивоварни, свечные производства и в частные дома; Скансен предложил им оплачиваемую работу и жильё на территории.

Далекарлийки продавали билеты, показывали дорогу, подавали кофе и выпечку, вязали и ткали перед публикой. По воскресеньям от них требовали ещё петь и исполнять народные танцы. Не все соглашались превращать каждое умение в представление. Гьерс Анна Карлсдоттер, несколько сезонов работавшая в Скансене, добилась, чтобы в её служебной записи крупно отметили: «абсолютно не хочет танцевать». Одни женщины оставались здесь на лето, другие — на десятилетия. Именно их труд позволил Хазелиусу убрать манекены и показывать занятия, ради которых прежде строили дом, амбар или мастерскую.

Та же билетная касса объясняет соседство старых усадеб с зоопарком. Домашние животные входили в сельский быт, северные дикие звери представляли шведскую природу. Хазелиусу дарили и экзотических животных. К задуманной им Швеции в миниатюре они отношения не имели, но он рассудил, что публика заплатит за возможность их увидеть, и оставил подарки. Позднее зоологическую часть сосредоточили на северных видах и старых шведских породах.

Купленный за семьдесят пять крон домик из Муры до сих пор стоит в усадьбе Мурагорден. В исторических домах работают сотрудники и волонтёры, которые показывают ремёсла и объясняют устройство хозяйства. Из первой экспозиции Хазелиуса исчезли именно наряженные манекены.