Успенский собор и Соборная гора

Соборная гора называется так буквально: на её вершине с двенадцатого века стоит главный храм Смоленска. Древний собор, заложенный Владимиром Мономахом, повредил взрыв порохового погреба при падении города в тысяча шестьсот одиннадцатом году. Позднее старое здание разобрали, а нынешнее возвели в семнадцатом и восемнадцатом веках. Кафедральным собор называется потому, что здесь служит епископ; Успенским — потому, что главный престол посвящён Успению Богородицы, церковному празднику завершения её земной жизни.

Часто рассказывают, будто в тысяча восемьсот двенадцатом году собор спас Наполеон: император захватившей Смоленск армии вошёл внутрь, восхитился убранством и распорядился поставить охрану. Священник, который действительно добился этого караула, записал другую историю.

Никифор Мурзакевич служил в соседней Одигитриевской церкви, названной по Смоленской иконе Богоматери, и написал первую печатную историю города. Незадолго до войны у него умерла жена, осталось семеро детей. Уехать из Смоленска он не мог: не было ни лошадей, ни денег. Двоих старших удалось отправить к родственникам, пятеро остались с отцом.

После боёв у Королевского бастиона русские войска покинули город. Дом и церковь Мурзакевича попали под обстрел, и он привёл детей и прихожан в Успенский собор. Люди заперли двери, погасили свечи и спрятались на хорах. Главное каменное здание Соборной горы в тот день служило одновременно храмом, убежищем и хранилищем.

Когда французские солдаты начали грабить архиерейский двор, Мурзакевич побежал туда. Вместе с двумя служащими духовного управления он отнял у грабителей часть облачений, спрятал миро и антиминсы — освящённые платки, без которых нельзя служить литургию, — а затем перенёс в собор семьдесят три мешка медных пятаков.

В архиерейских палатах разместился Иоахим Мюрат, командующий кавалерией наполеоновской армии и король Неаполя. Мурзакевич пробился через его свиту и заговорил на латыни. Он просил защитить собор и другие церкви от мародёров. Мюрат согласился и выставил караул.

Офицеры по-прежнему входили внутрь в головных уборах и приводили собак, солдаты забирались на колокольню и звонили в колокола, однако рядовых перестали пускать в собор. Ризница и перенесённые туда вещи уцелели, дети Мурзакевича и укрывшиеся горожане пережили занятие города. По воспоминанию его сына, караул оставался здесь до возвращения русских войск; последнего часового взяли в плен у собора.

Для самого Мурзакевича история на этом не закончилась. Осенью он шёл к больному прихожанину и случайно встретил Наполеона, возвращавшегося из Москвы. Священник не узнал императора и в испуге протянул ему просфору. После освобождения города этот жест превратили в обвинение: Мурзакевичу приписали торжественную встречу и благословение неприятеля, а заодно исчезновение двадцати тысяч рублей, будто бы хранившихся в соборной ризнице. Его запретили допускать к службе, лишили прихода и заработка; семья поселилась на чердаке дома, отданного под казённый постой. Весной тысяча восемьсот четырнадцатого года уголовная палата оправдала священника, а летом Синод разрешил ему вернуться в Одигитриевскую церковь.

Этой церкви у нынешнего перекрёстка улиц Ленина и Докучаева больше нет. В Успенском соборе сохранился резной позолоченный иконостас восемнадцатого века — тот самый, возле которого стоял караул, пока пятеро детей Мурзакевича прятались на хорах.