Копытенская башня и ворота

В ночь на четвёртое октября тысяча шестьсот девятого года к Копытенским воротам подошёл староста Пуцка Вайер — королевский чиновник и командир наёмной немецкой пехоты. Его солдаты жили военным жалованьем, а теперь должны были открыть своей армии вход в Смоленск. Минёры несли петарду: так называли пороховой заряд, который крепили прямо к воротным створкам. Чтобы установить его, требовалось добраться до башни под огнём нижних бойниц.

Король объединённого польско-литовского государства Сигизмунд Третий собирался взять город с ходу. Военачальники предупреждали его, что лёгкие пушки почти бесполезны против стен толщиной около пяти метров, и предлагали ограничиться блокадой. Король приказал штурмовать. Деревянные створки Копытенских и Авраамиевских ворот казались уязвимее кирпичной кладки.

Смоленский воевода Михаил Шеин, руководивший обороной, ожидал именно такого расчёта. По его приказу перед воротными башнями поставили срубы — бревенчатые клетки, набитые землёй, щебнем и камнями. За Копытенскими воротами по гарнизонной росписи числились шестьдесят девять защитников и десять пушек.

Петарда Вайера взорвалась и повредила створки, но прохода для пехоты не открыла. Гарнизон отбил нападение, и отряд Вайера отступил. Попытка быстро овладеть Смоленском сорвалась; началась осада, продолжавшаяся двадцать месяцев. Летом тысяча шестьсот одиннадцатого года истощённый город всё-таки захватили через другие участки стены. Шеина ранили и взяли в плен у Коломенской башни. Через Копытенские ворота войско в город так и не вошло.

До войны эти ворота обслуживали одну из городских дорог. Происхождение названия точно не установлено. По местному преданию, отсюда выгоняли скот на пастбище, и имя сохранило стук копыт. Другая версия опирается на старое название «Копысские ворота»: здесь начиналась дорога к городу Копысь. Уже в гарнизонной росписи тысяча шестьсот девятого года башня записана как Копытецкая.

За арками проезд поворачивает под прямым углом, в форме буквы «Г». Даже разбив наружные створки, нападавшие не могли ворваться внутрь единым потоком: в тесном проходе им пришлось бы повернуть под огнём трёх боевых ярусов. Этот поворот сохранился. Петарда Вайера попала в ворота, но не превратила его в прямую дорогу в Смоленск.