Ногари-аллея

К вечеру этот рабочий переулок становится длинным рядом пивных: столики стоят вдоль фасадов, над ними горят вывески, у входов дымят жаровни с рыбой. Когда-то здесь был маленький зал площадью около двадцати квадратных метров, где семья держала пивную и жила за той же дверью. Сюда приходили печатники, торговцы инструментами и мастера по металлу из соседних мастерских, а за столами находили и заказчиков, и работу. Того помещения после спора об аренде уже нет, но переулок по-прежнему занят десятками других заведений.

Каждое утро Кан Хёгын складывал сушёную рыбёшку пополам, отбивал молотком, вспарывал брюшко и вынимал кости. Затем клал её на угли и подавал с перечной пастой собственного приготовления. Жена работала рядом, но точного рецепта соуса он не сообщал даже ей.

Кан был хозяином первой пивной в этом переулке и пытался приучить окрестных печатников, торговцев инструментами и мастеров по металлу к разливному пиву. В декабре тысяча девятьсот восьмидесятого года он открыл «Ыльчжи Оби Беар» — вторую сеульскую точку пивной сети. Помещение занимало около двадцати квадратных метров. Разливное пиво тогда казалось местным клиентам дорогой непривычной затеей: чаще они выбирали соджу или рисовое вино. Два года и пять месяцев Кан жил прямо при заведении. В половине седьмого утра выходил с метлой и подметал переулок, чтобы соседи перестали считать его чужаком. Постепенно в пивной начали обмениваться заказами и сводить мастеров с теми, кому требовалась работа.

Поначалу закуску привозила сама пивоваренная компания: в пакетик за сто вон клали арахис, сушёные анчоусы и водоросли. Но в тысяча девятьсот восемьдесят первом году Комиссия по справедливой торговле решила, что производитель пива не вправе заодно снабжать свои заведения едой. Кану пришлось придумать собственную дешёвую закуску. Он вспомнил, как в его родной провинции Хванхэдо минтай клали в приправу для кимчхи. Сушёный молодой минтай стоил недорого, продавался повсюду и подходил к маленькой кухне. По-корейски такую рыбу называют ногари.

Сочетание разливного пива, ногари и перечного соуса быстро заполнило двадцатиметровый зал. Кан зарабатывал на пиве, а рыбу считал почти услугой для постоянных клиентов: позднее её цену целых двадцать лет удерживали на уровне тысячи вон, даже когда она уже не покрывала затрат. Соседи увидели очередь и стали открывать свои пивные с той же закуской. К концу двадцатого века ногари подавали уже вдоль всего переулка. Так название одного дешёвого блюда перешло на улицу.

В тысяча девятьсот тринадцатом году престарелый Кан передал заведение дочери Кан Хосин и её мужу Чхве Суёну. Через два года город признал Ногари-аллею наследием будущего и официально назвал «Ыльчжи Оби Беар» её родоначальником. Ещё через три года пивную включили в государственную программу «Столетний магазин». В том же году новый хозяин здания отказался продлевать аренду. Семья предлагала вдвое увеличить плату, проиграла судебное дело и в апреле две тысячи двадцать второго года лишилась помещения. Ранним утром исполнители вынесли посуду, дверь и окно разбили, вывеску сняли.

Канова дочь с мужем сначала открылись в другом районе, а весной две тысячи двадцать четвёртого года вернули «Ыльчжи Оби Беар» в Ыльчиро — примерно в пятидесяти метрах от девятого и десятого выходов станции Ыльчиро-самга. В исходной двадцатиметровой комнате семейной пивной больше нет. Здесь остались десятки столов других заведений и название, составленное из закуски, которую Кан Хёгын выбрал за сто вон.