Парк Мишен-Долорес

На месте этих широких полей когда-то лежали два кладбищенских квартала еврейских общин. Когда захоронения перенесли за город, жители Мишена несколько лет добивались, чтобы освободившаяся земля осталась общей, а не ушла под застройку. Город купил участок для парка и поручил садовнику Джону Макларену разбить здесь дорожки, площадки и зелёные склоны. Нынешние поля, где устраивают пикники и играют в мяч, повторяют его разбивку.

Осенью тысяча девятьсот шестого года на углу Девятнадцатой улицы и улицы Долорес поставили маленький деревянный дом. Его считали первым в Сан-Франциско типовым коттеджем для людей, оставшихся без жилья после землетрясения. Газонов здесь ещё толком не было. Были палатки, голая земля и семьи, которым предстояла зима без крыши.

Открытое место появилось благодаря двум еврейским общинам — «Эману-Эль» и «Шерит-Исраэль». С тысяча восемьсот шестидесятых годов каждая занимала здесь свой кладбищенский квартал. Когда Сан-Франциско разросся, общины открыли новые кладбища к югу от города и перенесли туда захоронения. Только из владения «Эману-Эль» вывезли почти тысячу погребений. К середине тысяча восемьсот девяностых годов два квартала между Восемнадцатой и Двадцатой улицами опустели.

Жители густонаселённого Мишена увидели в этой земле возможность получить собственный большой парк. В тысяча восемьсот девяносто седьмом году они создали Ассоциацию Мишен-парка и несколько лет добивались покупки кладбищ. Противники отвечали, что городу уже хватает Голден-Гейт-парка, новый участок станет лишней тратой для налогоплательщиков, а заработают на нём владельцы соседней недвижимости.

Тогда более тысячи домовладельцев южных районов провели через голосование городской заём. В тысяча девятьсот пятом году Сан-Франциско заплатил двум общинам двести девяносто одну тысячу триста пятьдесят долларов. Продавцам пообещали, что бывшие кладбища навсегда останутся красивым общественным местом. Главный городской садовник Джон Макларен подготовил план с дорожками, площадками и зеленью.

Через год этот план пришлось отложить. Землетрясение и пожары восемнадцатого апреля тысяча девятьсот шестого года лишили жилья сотни тысяч горожан. Только что купленные кварталы ещё не успели застроить или засадить, поэтому людей поселили прямо здесь. Парк, которого жители добивались ради отдыха, оказался свободной землёй рядом с уцелевшими районами и сразу стал лагерем.

Палатки плохо подходили для долгого проживания. К осени организации помощи начали ставить в городских парках небольшие коттеджи с деревянными стенами, дощатым полом и крышей из кедровой дранки. Первый такой дом во всём Сан-Франциско появился именно здесь. Затем коттеджи выстроили рядами по склону.

Семья платила по два доллара в месяц; взносы засчитывались в выкупную цену — пятьдесят долларов. Для людей с небольшим, но постоянным заработком это был шанс впервые получить собственный дом. Самые бедные не могли позволить себе даже такую схему. После полной выплаты коттедж требовалось убрать из лагеря. Владельцы покупали дешёвые участки на окраинах, а деревянные дома перевозили туда на конных платформах. Иногда два или три соединяли в одно жилище.

Когда последние временные постройки вывезли, садовники вернулись к плану Макларена. От него сохранилось главное устройство парка: открытые склоны, широкие поля, дорожки и площадки. Теперь здесь устраивают пикники, играют в футбол, баскетбол и теннис, приводят детей на площадку. Эта свободная земля существует потому, что жители Мишена настояли на общественном парке там, где две общины уже освободили целых два городских квартала.

Сначала место называлось Мишен-парком. Название «Долорес» постепенно перешло к нему от улицы и соседней миссии. Сама миссия получила бытовое имя от исчезнувших ручья и лагуны Нуэстра-Сеньора-де-лос-Долорес — Богоматери Скорбящей, одного из имен Девы Марии.

Ни одного лагерного коттеджа на газоне не осталось. Их исчезновение было предусмотрено договором: заплативший за дом человек должен был забрать его отсюда и начать с ним жизнь на собственном участке.