Женский центр и «Маэстра мира»

Внутри пятиэтажного дома есть театральный зал, большая кухня и комнаты для собраний: прежде здесь собиралось норвежское общество, которому принадлежал Довре-холл. Эти помещения и сегодня делят несколько некоммерческих организаций; здесь помогают с поиском работы и доступного жилья, ведением бюджета, налоговыми бумагами и юридическими вопросами. Снаружи оба уличных фасада покрывает роспись с женскими фигурами и именами, собранными жителями района; среди них виден общий букет из семи цветов.

В середине семидесятых годов Рома Гай, одна из организаторок Сан-Францисских женских центров, готовила конференцию о насилии над женщинами. Ей требовалось место, где можно говорить о пережитом, получать помощь и договариваться о совместных действиях. Университет штата Сан-Франциско внезапно отозвал помещение, и организаторам пришлось срочно искать другой зал. После этого Рома стала добиваться собственного дома, который никто не мог бы отнять перед самым мероприятием.

Подходящее здание нашлось здесь. Тогда оно называлось Довре-холлом и принадлежало норвежскому обществу. Внутри уже были театральный зал, большая кухня и комнаты для собраний. Рядом, вокруг Валенсия-стрит, работали женские кафе, книжные магазины и коллективные дома. Для Ромы это означало, что разные организации смогут не только снимать помещения под одной крышей, но и направлять женщин друг к другу.

Покупка могла погубить сами Женские центры. Приглашённая консультантка Нэн Паркс должна была проверить, посилен ли проект, и пришла к выводу, что собрать деньги, содержать огромное здание и привести его в соответствие с нормами, скорее всего, не удастся. Часть участниц предлагала тратить средства на помощь женщинам, а не на недвижимость. Рома продолжила кампанию.

Довре-холл стоил пятьсот тридцать пять тысяч долларов, первоначальный взнос составлял сто двадцать пять тысяч. За девять месяцев организаторки собрали больше этой суммы на благотворительных забегах, концертах и частных пожертвованиях. Норвежские владельцы согласились сами кредитовать остаток. Летом тысяча девятьсот семьдесят девятого года здесь открылся один из первых в Соединённых Штатах общественных центров, которым владели и управляли женщины.

После сделки денег едва хватало на повседневную работу и обязательный ремонт. Десятки доброволиц разбирали перегородки, плотничали и красили; женская артель электриков меняла проводку. Доход приносили аренда комнат и мероприятия, но помещения для небольших общественных организаций старались оставлять дешёвыми. Ипотеку выплачивали пятнадцать лет. В тысяча девятьсот девяносто третьем году Рома Гай провела последнюю кампанию по сбору средств, названную «Своя комната», и долг закрыли.

К пятнадцатилетию центра его комитет заказал художницам небольшую роспись над входом. Семь мастериц из области залива — Хуана Алисия, Миранда Бергман, Эдит Бун, Сьюзан Келк Сервантес, Мира Десаи, Ивонн Литтлтон и Ирене Перес — решили, что маленького участка недостаточно. На встречу с комитетом они принесли эскиз, охватывавший обе уличные стены на всю высоту. Проект приняли.

Перед началом работы художницы разослали посетительницам и соседям анкеты: кого следует изобразить и чьи имена вписать. Затем они пригласили желающих помогать с росписью. За восемнадцать месяцев на леса поднялись почти сто добровольцев. Каллиграф Оливия Кеведо потратила сотни часов, перенося на стены предложенные сообществом женские имена.

Название «Маэстра мира» тоже придумано коллективно. Испанское «маэстра» означает женщину-мастера или учительницу, английское «пис» — мир; вместе слова напоминают английское «мэстэрпис», шедевр. На пяти этажах появились реальные женщины и мифические прародительницы, целительницы, художницы и общественные деятельницы из разных стран. Мурал закончили в тысяча девятьсот девяносто четвёртом году — одновременно с празднованием погашенной ипотеки.

Сейчас внутри помогают искать работу и доступное жильё, составлять бюджет, заполнять налоговые документы и получать юридические консультации; комнаты делят несколько некоммерческих организаций. А снаружи сохранилась подпись семи художниц: каждая выбрала и написала один цветок, и вместо семи отдельных автографов на стене появился общий букет.