Миссия Долорес

Невысокая белая часовня, сложенная из саманных кирпичей, уцелела от Миссии Сан-Франциско-де-Асис. Францисканцы держали здесь хозяйство с полями, стадами, мастерскими и кожевней, а коренные жители окрестных поселений возводили здания, сеяли зерно и работали со скотом. Имя Долорес досталось миссии и району от ручья, который когда-то проходил рядом, хотя русла возле часовни уже не видно. За часовней лежит кладбище: подписи на камнях появились позже, а сведения о прежних похороненных остались в книгах миссии.

Летом тысяча семьсот девяносто пятого года отсюда бежали двести восемьдесят крещёных коренных жителей. Для францисканцев крещение означало, что человек отныне живёт при миссии, работает по её распорядку и не уходит без разрешения. Поэтому беглецов разыскивали и возвращали силой.

Миссия была большим хозяйством с полями, стадами, мастерскими и кожевней. Люди из окрестных поселений строили её здания, пасли скот, выращивали зерно и получали пищу из общих запасов. Низкую белую часовню рядом с базиликой тоже возвели коренные жители: они делали саманные кирпичи, поднимали толстые стены и укладывали кровлю. Строительство закончили в тысяча семьсот девяносто первом году.

Через четыре года неурожай привёл сюда ещё около двухсот голодающих людей из деревень вокруг залива. Население миссии почти удвоилось, затем началась эпидемия. Люди умирали, пищи не хватало, но миссионеры продолжали требовать работы и наказывали тех, кто нарушал распорядок.

Один из беглецов записан в испанском протоколе под именем Милан. Он работал здесь в кожевне и пытался прокормить жену и ребёнка. На допросе Милан рассказал, что однажды трудился весь день, но семья не получила еды. После работы он пошёл к берегу собирать моллюсков. Францисканец Антонио Данти, руководивший миссией и добивавшийся соблюдения её режима, приказал его выпороть. На следующий день Милан бежал на восточный берег залива. Там его жена и ребёнок умерли.

Другой беглец, Тибурсио, потерял здесь жену и дочь. По его показаниям, Данти пять раз приказывал бить его за то, что он плакал по ним. Либорато назвал свою причину: его мать, два брата и три племянника умерли от голода, и он ушёл, чтобы не умереть следом. Это не позднее предание. Их ответы записали испанские военные во время официального расследования.

Сначала миссионеры отправили за беглецами отряд из крещёных коренных жителей. Семеро посланных погибли в столкновении на другом берегу. Когда сообщения о голоде, побоях и массовом бегстве дошли до губернатора Диего де Борики, он распорядился уменьшить объём работ, умерить наказания и выдавать пищу приготовленной, а не сухими зёрнами и бобами, на готовку которых у работников часто не оставалось времени.

Этот приказ не давал беглецам свободы. В тысяча семьсот девяносто седьмом году Борика разрешил военную экспедицию за ними. Солдаты убили восемь защитников поселений и захватили восемьдесят трёх мужчин, женщин и детей. Большинство вернули в миссию. Четырнадцать человек, обвинённых в сопротивлении, получили удары плетью, колодки или месяцы работы в кандалах. Милан оказался среди допрошенных; что стало с ним после показаний, документы не сообщают.

К началу девятнадцатого века в миссии оказались почти все рамайтуш — коренные жители полуострова Сан-Франциско, которых сегодня относят к народам олоней. Около восьмидесяти процентов прежнего населения уже умерло. Средняя продолжительность жизни после крещения здесь составляла примерно четыре года.

Официальное название места — Миссия Сан-Франциско-де-Асис. Францисканцы посвятили её Франциску Ассизскому, основателю своего монашеского ордена. Название «Долорес» пришло от протекавшего рядом ручья Арройо-де-Нуэстра-Сеньора-де-лос-Долорес — ручья Богоматери Скорбящей. Экспедиция Хуана Баутисты де Ансы дала ему это имя в тысяча семьсот семьдесят шестом году; позднее оно перешло на миссию и весь район.

Ручья возле часовни теперь не видно. Зато за её стеной осталось кладбище, где похоронены около пяти тысяч олоней, мивоков и других коренных калифорнийцев, строивших миссию и живших при ней. Нынешние подписанные надгробия относятся лишь к периоду после тысяча восемьсот тридцатого года. Более ранних имён на камнях нет; они сохранились в книгах крещений и погребений, которые начали вести здесь вместе с миссией.