Сити Лайтс и Переулок Джека Керуака

Короткий переулок между книжной лавкой и баром когда-то назывался Адлер-плейс и служил проездом: сюда заезжали грузовики и оставляли мусор. После закрытия движения проход вымостили гранитными блоками, поставили фонари и превратили стену магазина в одну из его границ. В камне под ногами читаются строки писателей, причём у выхода к Норт-Бич выбраны одни голоса, а ближе к Грант-авеню — китайские авторы. Нынешнее имя переулок получил в память о Джеке Керуаке, ходившем между двумя соседними дверями.

В треугольном доме у Коламбус-авеню продают книги, выпускают собственные издания и устраивают литературные чтения. Название «Сити Лайтс» появилось раньше магазина: преподаватель социологии Питер Мартин издавал журнал, названный в честь фильма Чарли Чаплина «Огни большого города». В тысяча девятьсот пятьдесят третьем году Мартин вывешивал здесь табличку «Магазин карманных книг», когда мимо проходил поэт Лоуренс Ферлингетти. Они вложили по пятьсот долларов и открыли первую в стране книжную лавку, торговавшую только недорогими изданиями в мягкой обложке.

Через два года Мартин продал свою долю. Ферлингетти остался владельцем и создал при магазине маленькое издательство для авторов, которым отказывали крупные фирмы. За прилавком и книжными заказами отвечал управляющий Сигэёси «Шиг» Мурао. Он тоже вложил в дело собственные пятьсот долларов: магазин был для него одновременно работой, капиталом и кругом друзей.

Осенью тысяча девятьсот пятьдесят пятого года Ферлингетти услышал, как молодой поэт Аллен Гинзберг читает «Вопль» — длинное стихотворение о душевных срывах, наркотиках и сексе, включая любовь между мужчинами. Ферлингетти предложил рукопись издать. Риск он понимал заранее и ещё до печати договорился с Американским союзом защиты гражданских свобод, что юристы возьмутся за дело, если начнётся преследование.

«Вопль и другие стихотворения» вышел маленькой книжкой в серии «Карманные поэты». Весной тысяча девятьсот пятьдесят седьмого года таможенники задержали пятьсот двадцать экземпляров нового тиража, напечатанного в Англии, как непристойное издание. Ферлингетти заказал ещё две с половиной тысячи экземпляров в Соединённых Штатах, и книга снова появилась на полках «Сити Лайтс».

В конце мая двое инспекторов полицейского отдела по делам несовершеннолетних пришли сюда без формы. Мурао продал им один экземпляр. Третьего июня полицейские вернулись с ордером, арестовали управляющего прямо в магазине и увезли в городской зал правосудия. Ферлингетти находился за городом; вернувшись, он сам явился в полицию. Каждому грозили шесть месяцев заключения и штраф в пятьсот долларов — ровно столько Мурао вложил в книжную лавку.

Обвинение против Мурао сняли: прокуроры не смогли доказать, что продавец прочёл книгу и сознательно распространял непристойный текст. Суд над Ферлингетти продолжился. Третьего октября судья Клейтон Хорн признал издателя невиновным: у стихотворения была литературная и общественная значимость, поэтому грубые слова и откровенные сцены сами по себе не делали его преступлением.

К следующему году напечатали уже больше двадцати тысяч экземпляров «Вопля». Гинзберг получил широкую известность, Ферлингетти сохранил издательство, а «Сити Лайтс» из маленькой лавки превратился в известный центр независимой литературы. В две тысячи первом году город присвоил этому дому статус памятника номер двести двадцать восемь; среди официально названных причин было отстаивание свободы печати.

Короткий проход вдоль стены магазина прежде назывался Адлер-плейс. Джек Керуак, романист бит-поколения и автор книги «В дороге», в пятидесятые годы заходил и в «Сити Лайтс», и в бар «Везувио» на другой стороне прохода. В тысяча девятьсот восемьдесят восьмом году Ферлингетти убедил городской совет дать переулку имя Керуака.

Одной новой таблички оказалось мало: здесь по-прежнему проезжали грузовики и оставляли мусор. Лишь девятнадцать лет спустя сотрудники «Сити Лайтс» вместе с программой благоустройства переулков Чайнатауна добились закрытия проезда. Здесь уложили гранитные блоки, поставили фонари и врезали в камень строки писателей. Со стороны Норт-Бич среди них есть слова Керуака, а ближе к Грант-авеню — строки китайских авторов. Имя появилось над переулком потому, что Керуак ходил между двумя соседними дверями; пешеходным этот путь стал только в две тысячи седьмом году.