Пирс 7

Над заливом лежит деревянный ход, продолживший место старого причала. Некогда он связывал набережную с пассажирскими судами, а позже служил складом для привезённых грузов; постройка не пережила пожар и была разобрана. Нынешний выход к воде устроили для рыболовов и прогулок, поэтому у берега оставили широкую площадку, скамьи и столы для улова. Ряды фонарей ведут по настилу, а на бетонных кромках у начала ещё видны заполненные отверстия от снятых ограничителей.

У входа на седьмой причал стоят три низких прямоугольных бетонных блока. Их делали скамьями и площадками, но скейтбордисты нашли другое применение: по верхней плоскости можно проехать на двух колёсах, а по толстой кромке — скользить доской или металлической подвеской. Именно эти блоки, а не длинный ряд фонарей над водой, прославили причал среди скейтеров.

Нынешний деревянный настил открыли пятого октября тысяча девятьсот девяностого года. Название он унаследовал от прежнего седьмого причала, стоявшего немного севернее. Там принимали пассажирские суда, затем хранили грузы; после пожара тысяча девятьсот семьдесят третьего года от сооружения остались повреждённые части и стоянка. Старый причал окончательно убрали, а городские и калифорнийские учреждения вместе оплатили новый — специально для рыбалки и свободного прохода к воде. Поэтому здесь есть скамьи, столы для разделки рыбы и гладкая открытая площадка у берега.

В середине девяностых эту площадку заняли скейтбордисты. Ровное покрытие позволяло снимать длинные связки трюков, а тяжёлые блоки с закруглёнными краями требовали точности: чтобы удержаться на кромке, приходилось переносить на неё почти весь вес. Снятые здесь эпизоды расходились на кассетах, и седьмой причал стал местом, куда приезжали повторить увиденное.

Для Генри Санчеса, профессионального уличного скейтбордиста, пытавшегося вернуть себе карьеру, эти блоки стали рабочей площадкой. В начале девяностых его считали одним из самых изобретательных райдеров Сан-Франциско, но затем он почти исчез из профессиональных видео. В этом спорте такая запись служила портфолио: по ней зрители, команды и спонсоры решали, способен ли человек ещё придумать и выполнить то, чего не делают другие.

Санчес тренировался и снимался на седьмом причале для фильма, вышедшего в две тысячи первом году. Позже он говорил, что приходил сюда именно затем, чтобы вернуть своё имя. На премьере публика приветствовала его видеосекцию криками. Для Санчеса это было доказательством, что годы сомнений закончились настоящим возвращением. Оно оказалось недолгим: после короткого периода в новой команде он ушёл из профессионального скейтбординга и стал мастером по кузовному ремонту автомобилей в Сакраменто. Запись с причала осталась главным эпизодом его поздней карьеры.

К концу двухтысячных на бетонных кромках закрепили металлические ограничители, а сами блоки обшили деревянными рейками. Скользить по ним стало невозможно. Летом две тысячи двадцать первого года несколько местных скейтбордистов сняли ветхую обшивку и большую часть ограничителей, заделали отверстия полиэфирной шпаклёвкой и выровняли кромки. Пять лет спустя их работу не отменили.

На трёх бетонных блоках у входа до сих пор остаются заделанные отверстия от металлических штырей. За ними начинается деревянный рыболовный причал, открытый для всех; перед ними — площадка, на которой Генри Санчес вернул себе имя.