Павильон «Эрмитаж»

Словом эрмитаж при дворе восемнадцатого века называли покои для обеда в узком, заранее отобранном кругу. В Царском Селе для таких приёмов возвели отдельный павильон с купольным залом; к нему вели два подъёмных моста, а нынешняя каменная лестница появилась позднее. Гости здесь оказывались отделены от тех, кто готовил и обслуживал застолье. Позднее название закрытых дворцовых покоев перешло к петербургским галереям и осталось за Государственным Эрмитажем.

В мае тысяча семьсот сорок пятого года императрица Елизавета Петровна распорядилась изменить строившийся павильон. Вместо обычной лестницы она потребовала подъёмное сиденье, а в зале — столы, которые можно было целиком опускать на нижний этаж. Елизавета хотела принимать избранных придворных и иностранных послов без слуг за спиной и одновременно удивлять гостей устройством, какого они прежде не видели.

Этим назначением объясняется название павильона. В придворном языке восемнадцатого века «эрмитажем» называли уединённые покои для обедов в закрытом кругу. Речь шла не об одиночестве: Елизавета рассчитывала посадить здесь до тридцати пяти человек. Уединение начиналось со списка приглашённых — все остальные оставались за мостами или этажом ниже.

Первый большой стол мастер изготовил на двадцать два места, но тот оказался слишком длинным. Елизавета приказала убрать по два места с каждого конца, чтобы между ним и четырьмя малыми столами могли проходить гости. В результате центральный стол вмещал восемнадцать человек, остальные размещались вокруг. Императрица сама определила размер компании и заставила механику подчиниться придворному распорядку.

Тридцать первого июля тысяча семьсот пятьдесят шестого года Елизавета впервые документированно обедала здесь с кавалерами и дамами. Тогда к павильону вели два деревянных подъёмных моста. Внутри не было нынешних лестниц: гости попарно садились на небольшие диваны-канапе, обитые зелёным бархатом с золотой тесьмой, и поднимались в зал на платформах.

Когда приглашённые оказывались наверху, части паркета раздвигали и из нижнего этажа появлялись пять уже накрытых столов. Отдельную тарелку тоже можно было отправить вниз: гость писал на грифельной пластинке, какое блюдо ему нужно, и дёргал шнур. Внизу записку читали, меняли тарелку и возвращали её тем же путём.

Всё это двигали люди. Для работы с тяжёлыми платформами требовалась команда из двенадцати солдат. Пока послы и придворные видели столы, возникающие из пола, солдаты этажом ниже тянули канаты, вращали вороты и удерживали платформы на нужной высоте. От их согласованных действий зависело, поднимется ли драгоценная посуда ровно и не выдаст ли задержка весь приготовленный эффект.

После обеда команда опускала столы, а отверстия закрывала паркетными щитами. Мебель исчезала, и тот же зал освобождался для танцев. Елизавета получила именно то, чего добивалась: приглашённые сами поднимались над служебным этажом, заказывали кушанья без вошедшего лакея, а затем видели, как столовая исчезает у них под ногами.

Екатерина Вторая, сменившая Елизавету на престоле, перенесла эту затею в Петербург. В тысяча семьсот шестьдесят восьмом году она велела сделать подъёмные столы в новом павильоне при Зимнем дворце прямо по царскосельскому образцу. Там Екатерина проводила собрания избранного круга и размещала приобретённые картины. Название перешло от закрытых обеденных покоев к дворцовым галереям, а затем — к Государственному Эрмитажу.

Подъёмных диванов в царскосельском павильоне больше нет. Один заменили каменной лестницей в тысяча восемьсот двенадцатом году, второй разобрали в тысяча девятьсот одиннадцатом. Пять столов остались в зале; механизмы под ними обновили в середине девятнадцатого века и позднее отреставрировали. Во время музейной демонстрации тарелка по-прежнему уходит под пол и возвращается наверх — туда, где Елизавета отвела места тридцати пяти приглашённым.