Екатерининский дворец и Золотые ворота

Екатерининский дворец носит имя Екатерины Первой, супруги Петра Первого. Для неё здесь построили небольшой каменный летний дом. Его размеры до сих пор определяют центральную часть нынешнего здания, хотя за трёхсотметровым фасадом этот первый дворец уже не различить.

Нынешний размах придала резиденции их дочь, императрица Елизавета Петровна. Она хотела принимать здесь двор и иностранных послов, устраивать праздники и появляться перед гостями в обстановке, сравнимой с резиденциями европейских монархов. В мае тысяча семьсот пятьдесят второго года Елизавета приказала переделать всё построенное прежде. Архитектор Франческо Бартоломео Растрелли объединил старые корпуса одним фасадом, протянул сквозь дворец цепь парадных залов и завершил работу к лету тысяча семьсот пятьдесят шестого года.

Золотые ворота стоят на центральной линии этого замысла. Они ведут на парадный двор между двумя полукруглыми служебными корпусами. Название буквальное: кованую решётку украсили золочёными деталями. Через такой въезд гость сразу попадал внутрь придворного распорядка — сначала ограждённый плац, затем дворец, парадная лестница и залы, где хозяева резиденции определяли, кого принять и как долго заставить ждать.

После двадцати восьми месяцев оккупации от этой последовательности остались обгоревшие стены. Перекрытия и крыши рухнули, внутреннее убранство большинства залов погибло, ворота были деформированы и лишились части кованого декора. Дворец несколько лет приспосабливали для временного использования, а полноценное восстановление начали лишь в тысяча девятьсот пятьдесят седьмом году.

Проектом руководил архитектор Александр Кедринский. Его задачей было вернуть дворец как музей, хотя целые интерьеры предстояло собирать по довоенным фотографиям, описям, чертежам и найденным обломкам. Кедринский работал в крошечной комнате вместе с двумя сотрудниками. Денег отпускали недостаточно, материалы поступали с перебоями, поэтому один зал могли закончить, а соседний годами оставался пустым.

В тысяча девятьсот шестьдесят третьем году сюда пришёл Яков Казаков — художник, который возглавил бригаду по восстановлению погибших потолочных росписей. По штатным документам мастеров монументальной живописи тогда числили малярами четвёртого или пятого разряда. Они получали обычную рабочую зарплату, но должны были заново освоить технику живописцев восемнадцатого века и по немногим свидетельствам восстановить огромные композиции для Большого зала и Золотой анфилады.

Казаков провёл за этой работой больше двадцати пяти лет. Он умер у входа во дворец. Последними его словами коллеги запомнили распоряжение: «Нужно заказывать новые холсты». К тому времени Большой зал и восстановленная часть Золотой анфилады уже восемь лет были открыты для посетителей; его бригада продолжила работу без него.

Золотые ворота тоже собирали после войны: часть деталей восемнадцатого века сохранили, утраченные выковали заново. В две тысячи девятнадцатом году реставраторы вновь покрыли сусальным золотом около трёх тысяч пятисот элементов решётки. За ними находится дворец с плафонами Казакова; в самих воротах под одним золотым слоем соединены старое железо и послевоенная работа.