Большой каскад

В начале войны музейные сотрудники сняли с фонтанных труб Большого каскада форсунки — небольшие насадки, которые задают высоту, направление и форму каждой струи. Их спрятали здесь же, в гротах внутри каскада. Немецкие оккупационные войска нашли тайник и вывезли форсунки. Воду можно было снова подать по трубам, но без этих деталей нельзя было восстановить прежний рисунок фонтанов.

После освобождения за насадки взялся Павел Васильевич Лаврентьев, опытный петергофский фонтанщик. Это было его ремесло: он знал, как малейшая царапина на головке заставляет струю отклониться или распасться. Лаврентьев изготавливал новые форсунки вместе с сыном Павлом и передавал ему свои приёмы прямо за работой. Отец и сын сделали сотни насадок. Летом тысяча девятьсот сорок шестого года Большой каскад снова пустили — за восемнадцать лет до открытия первых восстановленных залов дворца.

Форсунка задаёт воде рисунок, но напор приходит издалека. Эту задачу пришлось решить ещё при строительстве Петергофа. Архитектор Жан-Батист Леблон предлагал поднимать воду мельницами. Пётр Первый искал источники выше Петергофа, чтобы использовать естественный перепад высот.

Провести воду поручили Василию Туволкову, молодому гидротехнику, который только что вернулся после пяти лет учёбы в Голландии и Франции за казённый счёт. Таких учеников называли петровскими пенсионерами. Туволков служил в Адмиралтейств-коллегии «машинистом» — так тогда именовали инженера по водным сооружениям. Он проложил трассу с Ропшинских высот так, чтобы сократить земляные работы, спроектировал землечерпалки и водоотливные машины и руководил солдатами, которых на канале ежедневно бывало до двух тысяч.

В августе тысяча семьсот двадцать первого года Пётр лично выбил заступом задвижку в начале канала. К шести часам следующего утра вода дошла до Петергофа, и её пустили по Большому каскаду. После этого Пётр доверил Туволкову проект ещё более длинного канала вдоль берега до Петербурга. Инженер не успел его закончить: в тысяча семьсот двадцать седьмом году он умер.

Вода и сейчас начинает путь примерно в двадцати пяти километрах к югу, на Ропшинских высотах. Перепад там превышает сто метров, поэтому насосы каскаду не нужны. Большим названо крупнейшее фонтанное сооружение Петергофа: две семиступенчатые водопадные лестницы огибают грот и спускаются с дворцовой террасы в Нижний парк. Пётр выбрал эту точку и как завершение парадного пути от залива: вода падает в ковш, от которого начинается Морской канал.

Даже при самотёке струи приходится настраивать весь день. В фонтанной команде музея-заповедника служат тридцать два человека. Они ежедневно поворачивают около трёхсот задвижек; шестьдесят процентов этих деталей изготовлены в восемнадцатом и девятнадцатом веках. За день водомёты регулируют от десяти до пятнадцати раз, потому что давление в трубах меняется. Если струя сбилась, фонтанщик берёт деревянный молоток и поправляет свинцовую головку форсунки — ту самую небольшую деталь, которую Павел Лаврентьев с сыном заново делали после войны.