Главное Адмиралтейство

В начале восемнадцатого века адмиралтейством называли государственную верфь вместе с мастерскими, складами и конторами. Петербургское стало Главным, когда здесь сосредоточили строительство крупных кораблей Балтийского флота и управление морским ведомством. Двор был открыт к Неве: у самой воды стояли наклонные стапели, с которых готовые корпуса спускали прямо в реку.

Место выбрал Пётр Первый после опасного перехода осенью тысяча семьсот четвёртого года. Он вёл к Петербургу пятьдесят судов, построенных на Свири и Сяси. На Ладожском озере караван разбросала буря. Сам Пётр шесть дней добирался до Шлиссельбурга, затем ещё три дня ждал отставшие суда. После этого главную верфь для Балтики он решил устроить ближе к морю. Здесь Нева была достаточно широка для спуска больших кораблей.

На одном из здешних стапелей Пётр начал свой последний корабль. В тысяча семьсот двадцать третьем году он заложил первый в русском флоте линейный корабль, рассчитанный на сто пушек. Линейными называли большие парусники, которые в бою выстраивались борт к борту; первый ранг означал самый крупный класс. Пётр составил чертёж и руководил постройкой как корабельный мастер, а не как почётный заказчик. В рабочих документах он пользовался именем Пётр Михайлов.

Главным помощником был Федосей Скляев — корабельный мастер, которому Пётр доверил расчёты и хранение судовых чертежей. Скляев служил на Адмиралтейской верфи с первых лет её существования и получал за корабельную работу почти тысячу четыреста рублей в год, больше любого другого русского корабела. Этот заработок позволил ему содержать собственный каменный дом на Неве. К моменту смерти Петра в тысяча семьсот двадцать пятом году корпус оставался недостроенным.

Адмиралтейств-коллегия, управлявшая флотом, велела передать работу английскому корабельному мастеру Ричарду Броуну. Он должен был получить петровские чертежи и довести корабль до спуска. Скляев отказался отдать бумаги: он добивался, чтобы последний проект Петра завершили мастера, уже работавшие с ним на этом стапеле.

Спор дошёл до самого корабля. Филипп Пальчиков, корабельный подмастерье, которому Пётр поручал часть работ, встал у трапа и не пустил Броуна на борт. За это коллегия лишила Пальчикова трети годового жалованья. Скляева вызывали на заседание, но он объявил себя больным, а затем сослался на дежурство и снова отказался покинуть судно. Чертежей он так и не выдал. В конце концов Скляев получил разрешение достраивать корабль своими силами.

Двадцать девятого июня тысяча семьсот двадцать седьмого года корпус сошёл со здешнего стапеля в Неву. К тому времени императором стал одиннадцатилетний внук Петра, поэтому корабль назвали «Пётр Первый и Второй». Скляев увидел завершение работы и умер на следующий год.

Корабль успел выйти в боевой поход и в тысяча семьсот тридцать четвёртом году участвовал в морской блокаде Данцига, нынешнего Гданьска. Через два года молния ударила в его грот-мачту. Начался пожар; команда спасла корпус, срубив горящую мачту вместе с такелажем, но в море судно больше не выходило. Дочь Петра, императрица Елизавета Петровна, приказала сохранить отцовский корабль в специальном доке. Дерево продолжало ветшать, и в тысяча семьсот пятьдесят втором году корпус разобрали.

Кораблик на шпиле к нему отношения не имеет: первый такой флюгер установили за четыре года до закладки линкора. Сам «Пётр Первый и Второй» стоял там, где нынешние корпуса окружают внутренний двор, носом к Неве; от него не осталось даже достоверного изображения.