Городская дума и дом Генч-Оглуева

На углу стоит первый в городе доходный дом, выстроенный в несколько этажей. Внизу шла торговля, а верхние помещения снимали под конторы и жильё; через перекрёсток в Городском доме тоже работали магазины, над ними собиралась дума и работала управа. До Городского дома на этом участке стоял деревянный театр, поэтому перекрёсток называли Театральной площадью. Над угловым фасадом вместо утраченной высокой башни сидит морской конёк, появившийся при послевоенной переделке для рыбного треста.

В конце семидесятых годов девятнадцатого века нахичеванский купец Степан Генч-Оглуев поручил молодому Александру Померанцеву первую крупную самостоятельную постройку. Для купца это были деньги, заработанные за пятнадцать лет подъёма от «мальчика» — младшего служащего в оптовой галантерее — до совладельца фирмы. Он жил торговлей лентами, кружевом, перчатками, дорогими тканями и привозной парфюмерией. К моменту окончания дома его банковский кредит вырос до тридцати тысяч рублей. Вернуть вложенное должны были арендаторы.

В тысяча восемьсот восемьдесят третьем году Померанцев закончил угловой дом с магазинами внизу, конторами и квартирами наверху. Отсюда два определения в его названии: торговый дом приносил прибыль продажей товаров, доходный — сдачей помещений. Заказчиком была фирма двух нахичеванских армян, Генч-Оглуева и его компаньона Ивана Шапошникова, поэтому в старых документах названы оба. Современное короткое имя сохранило только Генч-Оглуева.

Расчёт оправдался: помещения снимали банк, типография газеты «Приазовский край», торговцы мехами, кондитеры и производители папиросных гильз. Это был первый многоэтажный доходный дом Ростова. Генч-Оглуев умер через шесть лет после его открытия, но сыновья унаследовали дело и оставили отцовскую фамилию на вывеске фирмы. Померанцев после ростовского заказа спроектировал Верхние торговые ряды на Красной площади — нынешний московский ГУМ.

В тысяча восемьсот девяносто шестом году ростовское городское управление пригласило уже знаменитого архитектора построить на другой стороне перекрёстка Городской дом. Дума, то есть собрание избранных горожан, принимала решения и утверждала расходы; управа занималась повседневными городскими делами. До этого обе размещались в чужом доме Максимова. Новый участок освободился после сноса деревянного театра на тогдашней Театральной площади — так назывался этот перекрёсток.

Первый проект Померанцев связал с домом Генч-Оглуева напротив: предложил трёхэтажную ратушу с застеклённым торговым двором. Городское управление этот вариант отклонило и утвердило более пышное здание. Архитектор рассчитал стоимость до копейки — пятьсот восемьдесят шесть тысяч сто семьдесят шесть рублей шестнадцать копеек. Депутаты попытались сэкономить и урезали смету почти на восемьдесят тысяч. Во время работ появились дополнительные расходы, и окончательная сумма превысила шестьсот тысяч рублей.

После освящения в тысяча восемьсот девяносто девятом году первый этаж заняли магазины: там продавали ткани, велосипеды, граммофоны, обои, сладости и оружие. Выше работали дума и управа. На открытые заседания допускали горожан: для публики устроили двести мест на хорах и ещё сорок за барьером в зале. Коммерческое устройство дома Генч-Оглуева повторилось напротив уже в муниципальном здании.

Городская дума и администрация по-прежнему работают в заказанном ими доме. У здания Генч-Оглуева после военных разрушений не восстановили часть балконов и прежнюю высокую башню. В тысяча девятьсот сорок девятом году архитектор Григор Калайджан завершил её морским коньком: дом тогда передали рыбному тресту, а внизу открылся магазин «Рыба». Конёк остался на крыше над первым ростовским доходным домом, чьи арендаторы сменяются уже почти полтора века.