Базилика Сан-Витале

Над алтарём Христос протягивает мученический венец мужчине в военном плаще. Это святой Виталий, чьё имя носит базилика. Его достоверной биографии не сохранилось. По церковному преданию, Виталий служил при римском судье Павлине и в Равенне поддержал приговорённого к смерти христианина, врача Урсицина. За это Павлин велел закопать Виталия живым. Предание связывает казнь именно с этим участком. В пятом веке здесь уже стояла посвящённая мученику небольшая постройка; позднее её включили в новую церковь.

По другую сторону от Христа епископ Экклесий держит модель этой церкви. Он начал строительство в двадцатых годах шестого века, когда Равенной правили остготы. Банкир Юлиан Аргентарий дал на работы двадцать шесть тысяч солидов — тогдашних золотых монет. Большая часть стройки пришлась на время следующего епископа, Виктора. Его имя до сих пор спрятано в переплетённых буквах на каменных блоках над капителями.

Но рядом с императором Юстинианом в главной мозаике подписан другой человек — Максимиан. Он появился в Равенне, когда храм был почти готов.

Максимиан был сорокавосьмилетним дьяконом из Полы, города на противоположном берегу Адриатики. После смерти Виктора равеннское духовенство рассчитывало получить одного из своих кандидатов. Юстиниан выбрал Максимиана и приказал папе Вигилию посвятить его в епископы. Посвящение состоялось в греческих Патрах в пятьсот сорок шестом году. Для равеннцев новый епископ был чужаком, обязанным должностью императорскому двору.

Равеннский священник Андрей Аньелл записал эту историю почти три столетия спустя, поэтому её подробности следует принимать как местное предание. По его рассказу, горожане сначала отказались принять Максимиана. Будущему епископу было чем покупать расположение. Ещё в Истрии, вскапывая землю перед посевом, он будто бы нашёл сосуд с золотом. Часть монет Максимиан отвёз Юстиниану, а остальные спрятал в туше забитого быка и в сшитых сапожником козьих шкурах. Император спросил, осталось ли у него золото. Максимиан ответил, что осталось лишь то, что находится в туше и одежде; Юстиниан понял эти слова совсем иначе.

Тем самым золотом, продолжает Аньелл, Максимиан воспользовался у ворот Равенны. Он приглашал на обеды влиятельных горожан и священников, раздавал подарки и повторял это, пока противники не согласились его впустить. Клад и уловка документально не подтверждены. Зато сам конфликт сомнений почти не оставляет: император прислал городу своего кандидата, а местная церковь хотела другого.

Через несколько месяцев Максимиан освятил Сан-Витале. Именно тогда мозаичисты завершали две процессии по сторонам алтаря. Юстиниан держит золотое блюдо для евхаристического хлеба, императрица Феодора на противоположной стене несёт чашу для вина. Ни Юстиниан, ни Феодора на освящение не приезжали. Их изобразили участниками богослужения, постоянно приближающимися с дарами к тому алтарю, у которого служил поставленный императором епископ.

Исследователи считают голову Максимиана поздней переделкой внутри уже сложенного панно. Вероятно, прежде на этом месте был Виктор, руководивший большей частью строительства. Его лицо заменили, а над новым выложили имя Максимиана — единственную надпись, которая бесспорно называет человека в императорской процессии.

Юстиниан, добившийся назначения Максимиана, никогда не был в Равенне. У епископа, которого горожане сначала не хотели впускать, в Сан-Витале остались лицо и полное имя; у Виктора — переплетённые буквы на камне.