Дом Хиндлияна

За железными дверями каменного склада держали ценности, а кухню, прачечную и комнаты прислуги вынесли в отдельный корпус: этот большой дом в Старом Пловдиве работал как купеческое хозяйство, где у товара и людей были разные пути. В жилых комнатах устроили даже баню с тёплым полом; стены расписали видами Петербурга, Венеции, Стокгольма и Александрии. Постройка появилась в тысяча восемьсот тридцать четвёртом году для состоятельного армянского торговца, чьё дело держалось на шёлке, тканях, кожах, пряностях и зерне. Теперь здесь музей, а один оставленный срез стены хранит девять слоёв более поздней краски.

В тысяча девятьсот пятнадцатом году владельцы этого дома сами из него съехали. Семья Хиндлиян передала комнаты армянским беженцам: в Османской империи шли депортации и массовые убийства армян, и прибывавшим в Пловдив людям требовалось жильё.

Дом предназначался для совсем иной жизни. Между тысяча восемьсот тридцать четвёртым и тысяча восемьсот тридцать пятым годами его построили для Степана Хиндлияна, богатого армянского торговца и землевладельца. Он зарабатывал на шёлке, тканях, кожах, пряностях и зерне, а торговые дела часто приводили его в Индию. За эти поездки купца прозвали Хиндлияном — от этого прозвища дом и получил своё нынешнее имя.

Хозяйство было устроено так, чтобы товары, слуги и хозяева почти не мешали друг другу. Ценности хранили в отдельном каменном складе — маазе, с железными дверями и тяжёлыми засовами. Кухню, прачечную и комнаты прислуги вынесли в служебный корпус. В жилой части устроили частную баню с подогревом пола, а стены покрыли росписями: в нишах появились Петербург, Венеция, Стокгольм и Александрия — города из мира, в котором торговал хозяин.

После решения семьи Хиндлиян этот дом одного богатого рода пришлось делить двадцати трём семьям. Здесь разместились около шестидесяти человек. Большой центральный зал, который назывался хайетом, и парадные комнаты перегораживали, чтобы получить отдельные жилые помещения. Обитатели красили стены заново, каждый в свой цвет; изображения городов постепенно скрылись под несколькими слоями краски.

К концу тысяча девятьсот шестидесятых годов в доме всё ещё жили двадцать три семьи. Атанас Кръстев, первый руководитель управления «Старинный Пловдив», добивался восстановления старых городских домов. Жильцов переселили в квартиры, а реставраторы начали разбирать перегородки и снимать краску. До первоначальных росписей они добрались только после девятого слоя.

В тысяча девятьсот семьдесят четвёртом году восстановленный дом объявили памятником культуры; теперь здесь музей. Один участок стены реставраторы оставили в виде среза: над купеческой росписью лежат девять разноцветных полос — краска комнат, на которые когда-то разделили дом для двадцати трёх семей.