Вашингтон-авеню: смена хозяев и языков

На северо-восточном углу Девятой улицы и Вашингтон-авеню закрыты гаражные ворота под длинным выцветшим навесом. До конца июля две тысячи двадцать пятого года здесь продавали фрукты и овощи Джордано. Лавка открылась в тысяча девятьсот двадцать первом и продержалась больше века.

По семейному рассказу Джона Джордано, внука основателей, деньги на это здание появились после гибели его двоюродного деда. Брат Пола Джордано прибавил себе возраст, в шестнадцать лет записался в армию и погиб на Первой мировой войне. Страховая выплата позволила его родным купить угловой дом. Сицилийские переселенцы Пол и Фрэнсис Джордано устроили здесь торговлю, которая должна была кормить их семью.

У Джордано родились тринадцать детей, и лавка определяла распорядок всего дома. Фрэнсис жила наверху и стояла за кассой до восьмидесяти с лишним лет. Женщины торговали внизу, а затем поднимались готовить еду для родных и работников. Ночью кто-нибудь из сыновей дежурил у товара с креслом и переносным телевизором. Внук Джон начал помогать в пять лет: вернувшись из детского сада, он обязан был сразу сообщить отцу, что готов к работе. Даже семейные свадьбы назначали на воскресенье — единственный день, когда большинство продавцов могло уйти с Девятой улицы.

Пол и Фрэнсис постепенно выкупили соседние строения вдоль Вашингтон-авеню. За нынешними воротами помещались холодильники и гаражи: уличному прилавку требовался целый ряд складских помещений. Но дети и внуки всё чаще выбирали занятия без ночных дежурств и подъёма в три часа утра. Покупатели переходили к супермаркетам и доставке, а торговля Джордано смещалась в опт. В третьем поколении Уолли Джордано решил уйти на пенсию, Джон с сыном перенёс работу на оптовый овощной рынок, а Джин продолжил поставки из соседнего магазина. Угловую лавку братья закрыли и продали.

Та же складская застройка привела на Вашингтон-авеню других торговцев. Когда в семидесятые и восьмидесятые годы закрывались фабрики и грузовые предприятия, вдоль улицы пустели большие и сравнительно дешёвые помещения. В девяностые годы предприниматели из вьетнамской общины покупали их и делили на супермаркеты, рестораны, пекарни и небольшие службы. Над бывшими складами появились вывески на вьетнамском, китайском и английском.

В трёх кварталах отсюда одно такое помещение выбрали булочник Ле Во и его дочь Тхи Нгуен. Ле Во носил семейное прозвище Ба Ле — «третий Ле» по месту среди детей. В Сайгоне он научился печь багеты у французского повара и продавал с тележек хлеб с мясом, зеленью и маринованными овощами. В тысяча девятьсот девяносто восьмом году отец помог дочери открыть филадельфийскую пекарню «Ба Ле» в бывшем складе между Шестой и Седьмой улицами.

Через три месяца Тхи встретила будущего мужа Харри Трана. Днём он консультировал банки, готовившиеся к компьютерному переходу в двухтысячный год, а ночью обслуживал покупателей в пекарне. Получалось около ста рабочих часов в неделю. Однажды Харри очнулся за столом в офисе штата Делавэр и не смог вспомнить, как туда приехал. На следующий день он уволился из банка и вместе с Тхи сосредоточился на пекарне. Они отказались от зала с обслуживанием, сделали ставку на еду навынос и собственный хлеб. «Ба Ле» привлекла вьетнамцев, ездивших по северо-востоку страны, затем местных покупателей и рестораны, которым потребовались её багеты.

В две тысячи двадцать четвёртом году пекарню принял Виктор Нгуен, внук Ле Во, начинавший там подростком с приготовления колбас. Теперь над бывшим складом висит новая вывеска «Ба Ле» с Эйфелевой башней. Здесь, на углу Девятой, имя Джордано ещё читается на выцветшем навесе, но ворота под ним закрыты.