Центр Колокола Свободы

Когда-то этот бронзовый колокол висел в башне Пенсильванского государственного дома и работал городским сигналом: созывал законодателей и звал жителей на оглашение новостей. Сейчас он стоит отдельно, в стеклянном зале, построенном напротив прежней башни, так что за металлом виден его старый дом. На боку заметна широкая щель после неудачного ремонта, а выше названия города тянется более тонкая трещина, из-за которой колокол больше не звучит.

В стеклянной камере находится тот самый колокол, но английские мастера, которым его заказали, нынешнего предмета перед собой не узнали бы. Доставленный из Лондона колокол треснул при первой проверке. В тысяча семьсот пятьдесят третьем году работу поручили филадельфийским литейщикам Джону Пассу и Джону Стоу. Они зарабатывали обработкой металла и теперь отвечали за две тысячи восемьдесят фунтов казённой бронзы.

Пасс и Стоу разбили колокол, переплавили металл и отлили его заново. Горожанам не понравился звук, а насмешки над литейщиками дошли до председателя пенсильванского собрания Айзека Норриса, который заказывал колокол. Мастерам пришлось повторить всю работу. Норрис и после этого остался недоволен и выписал ещё один колокол из Англии, но тот оказался не лучше. В башне оставили филадельфийскую отливку. Поэтому на бронзе стоят фамилии Пасса и Стоу, название города и тысяча семьсот пятьдесят третий год: перед посетителями их вторая попытка.

Колокол служил средством связи. Он созывал законодателей в Пенсильванский государственный дом, ныне Индепенденс-холл, и горожан — на оглашение новостей. Называли его Колоколом Государственного дома. Нет доказательств, что он звонил четвёртого или восьмого июля тысяча семьсот семьдесят шестого года, а участники Американской революции не знали названия «Колокол Свободы».

Это название появилось почти через шесть десятилетий. В тысяча восемьсот тридцать пятом году автор нью-йоркского журнала «Антирабовладельческая летопись» поднялся в башню Государственного дома и осмотрел колокол. Его имя под статьёй не стояло. Известна его роль: он писал для Американского общества борьбы с рабством, объединявшего чёрных и белых аболиционистов, которые требовали немедленно освободить порабощённых людей без выплат рабовладельцам.

Автор прочёл отлитую по приказу Норриса библейскую строку: «Провозгласите свободу по всей земле всем её жителям». В книге Левит эти слова относятся к юбилейному году, когда следовало освобождать рабов и возвращать утраченную собственность. В Соединённых Штатах тогда оставались в рабстве больше двух миллионов человек.

Статью автор назвал «Колокол Свободы». Он не восхищался старинной реликвией: пока одна шестая жителей страны была порабощена, торжественный звон казался ему насмешкой над надписью. Это первое известное употребление нынешнего имени. Аболиционисты стали печатать изображение колокола в своих изданиях, а затем перенесли название на книги, которые продавали для сбора денег на кампанию против рабства. Лишь после этого оно вышло за пределы движения и стало общеупотребительным.

Через тридцать лет, в тысяча восемьсот шестьдесят пятом году, тринадцатая поправка к Конституции отменила рабство в стране. Услышать по этому поводу тот самый звон было уже невозможно. В тысяча восемьсот сорок шестом году мастера пытались остановить тонкую трещину: расширили её и просверлили края, рассчитывая вернуть чистый звук. После нескольких часов звона появилась другая трещина — от сокращённого названия Филадельфии вверх, через слово «свобода». Она окончательно заглушила колокол. Широкая щель на его боку — след ремонта; смертельная трещина гораздо уже.

Из Индепенденс-холла колокол вынесли в отдельный павильон в тысяча девятьсот семьдесят шестом году, когда посетителей стало слишком много для тесного помещения. В нынешний Центр его перенесли девятого октября две тысячи третьего года. Стеклянную камеру расположили прямо напротив прежней башни. За колоколом виден его старый дом, на бронзе — слово, которое прочёл аболиционист, а над входом в здание — имя, придуманное им для журнальной статьи.