Индепенденс-холл

Зал Ассамблеи внутри бывшего Пенсильванского государственного дома долго был рабочей комнатой колонии: здесь собирались законодатели, заседал суд и действовал губернаторский совет. Ряды столов и кресел возвращают облик восемнадцатого века, хотя сами они не сохранились от тех заседаний, а точного плана рассадки не осталось. В западном крыле хранится серебряная чернильница, которую считают подлинной чернильницей того времени. Нынешнее имя всего здания появилось позднее, когда имя Зала независимости вышло за пределы одной комнаты.

Первого июля тысяча семьсот семьдесят шестого года в восточной комнате этого здания поднялся Джон Дикинсон, делегат Пенсильвании, который добивался отсрочки разрыва с Британией. Война шла уже больше года. Конгресс создал общую армию, британские корабли приближались к Нью-Йорку, а большинство делегатов готовилось объявить тринадцать колоний независимыми.

Дикинсон не предлагал сложить оружие. За несколько лет до этого он прославился статьями против британских налогов, а затем участвовал в подготовке документов, объяснявших, почему колонисты взялись за оружие. Но независимость прямо сейчас казалась ему опасной: у колоний ещё не было прочного союза между собой, договора с иностранным союзником и уверенности, что они выдержат войну.

Ему было что терять. Состоятельный адвокат и землевладелец, получавший доход в том числе от поместий, где трудились порабощённые люди, Дикинсон приобрёл известность именно как защитник прав колонистов. Теперь он шёл против тех, кто считал разрыв с Британией завершением этой борьбы. Позднее он признавался, что ожидает окончательной утраты своей уже пошатнувшейся популярности.

Дикинсон изложил доводы здесь, в зале Ассамблеи Пенсильванского государственного дома. Так здание называлось тогда: его построили для законодательного собрания, суда и губернаторского совета колонии. В мае тысяча семьсот семьдесят пятого года пенсильванские депутаты предоставили зал Второму Континентальному конгрессу — собранию представителей тринадцати колоний, которое во время войны распоряжалось общей армией и вело переговоры от их имени. Поэтому решение принимали именно здесь, в одолженной комнате действующего учреждения.

Голосовали колониями: у каждой был один голос, который определяло большинство её делегатов. Первого июля девять колоний поддержали независимость, Пенсильвания и Южная Каролина выступили против, голоса делавэрцев разделились поровну, а представители Нью-Йорка не имели разрешения голосовать.

На следующий день Дикинсон и ещё один противник немедленного разрыва, пенсильванский купец Роберт Моррис, не участвовали в голосовании. У оставшихся пяти делегатов Пенсильвании сторонники независимости получили перевес — три голоса против двух. Южная Каролина изменила решение, Делавэр тоже проголосовал за. Двенадцать колоний поддержали резолюцию о независимости; Нью-Йорк по-прежнему воздержался.

После этого конгресс ещё два дня разбирал текст объяснения, подготовленный Томасом Джефферсоном и четырьмя другими членами комитета. Четвёртого июля депутаты утвердили Декларацию независимости. Большинство подписей появилось на её парадном рукописном экземпляре второго августа. Роберт Моррис поставил свою подпись. Дикинсон отказался.

Этот отказ стоил ему места в пенсильванском собрании, но сторонником Британии он не стал. Дикинсон отправился служить рядовым в ополчение, а через шесть лет его избрали президентом Пенсильвании — так тогда называли руководителя исполнительного совета штата. Его политическая карьера восстановилась; подпись под Декларацией так и не появилась.

Название «Индепенденс-холл» пришло позже. Когда в тысяча восемьсот двадцать четвёртом году Филадельфия готовила приём маркиза Лафайета, участника войны за независимость, организаторы назвали зал заседаний Залом независимости. Лишь спустя десятилетия это имя перешло на всё здание.

Нынешние столы и кресла в зале передают обстановку восемнадцатого века, но не принадлежали участникам голосования; даже точной схемы их рассадки не сохранилось. В западном крыле выставлена серебряная чернильница, которую считают той самой, которой пользовались при подписании Декларации. Перо Роберта Морриса опускалось в чернила. Место для имени Джона Дикинсона осталось пустым.