Церковь Воскрешения Лазаря

Две восточные бревенчатые клети образуют старое ядро маленькой трёхчастной церкви: одна служила молитвенным помещением, другая вмещала алтарь. С запада к ним примыкает дощатый притвор, а на стене старого сруба сохранились следы прежней крыши. Храм принадлежал Муромскому монастырю и почитался паломниками как святыня, связанная с его основателем. Нынешний облик соединяет уцелевшие монастырские клети и возвращённую западную часть.

На Кижах эту церковь не строили. В тысяча девятьсот пятьдесят девятом году её вынули из другого здания, разобрали по брёвнам и перевезли сюда с восточного берега Онежского озера. Она стала первым памятником, доставленным на остров для будущего музея деревянного зодчества.

В названии церкви сошлись два Лазаря. Храм освятили в честь евангельского Лазаря из Вифании, которого Христос воскресил через четыре дня после смерти. Основателем Муромского монастыря считался другой Лазарь — монах, пришедший на берег Онего создавать новую обитель. Согласно его житию, он сам срубил эту церковь и завещал похоронить себя у её алтаря.

Это предание, а не установленная история сохранившихся брёвен. Житие дошло в поздних списках, а музей датирует церковь пятнадцатым веком. Исследования древесины дали ещё более поздние даты — тысяча четыреста шестьдесят четвёртый и тысяча пятьсот двадцатый годы. Но монахи и паломники верили, что перед ними личный храм основателя и чудотворная святыня. Именно эта вера однажды спасла постройку и едва её не погубила.

В тысяча восемьсот восемьдесят шестом году лесопромышленник Русанов, зарабатывавший на заготовке и продаже древесины, оплатил необычное укрытие для древнего сруба. Над маленьким храмом возвели большую деревянную часовню-футляр. Московское археологическое общество поблагодарило Русанова за заботу о памятнике. Чтобы поместить церковь внутрь, строители разобрали её западный притвор.

Футляр защищал старые стены от дождя, но перекрыл вентиляцию под полом. Влага задерживалась у нижних брёвен, появился домовый грибок, древесина начала гнить. После закрытия монастыря постройки заняли хозяйственные учреждения и жильцы леспромхоза; к середине двадцатого века древняя церковь по-прежнему оставалась внутри своего деревянного колпака.

Архитектор-реставратор Александр Ополовников приехал сюда в тысяча девятьсот пятьдесят четвёртом году, чтобы обмерить храм и понять, какие его части ещё можно сохранить. Через пять лет он разобрал две старые бревенчатые клети — молитвенное помещение и алтарь — и отправил их на Кижи вместе с уцелевшим убранством. Сгнившие элементы плотники заменили точными копиями.

Исчезнувший притвор Ополовников смог восстановить благодаря архитектору Льву Далю. Тот обмерил церковь ещё в тысяча восемьсот семидесятых годах, незадолго до постройки футляра. Его чертежи сохранили размеры дверей, окон и каркаса; следы примыкания крыши оставались на западной стене самого сруба.

В нынешней трёхчастной церкви две восточные клети вывезены из Муромского монастыря. Западный дощатый притвор — восстановленная часть, которую Русановский футляр уничтожил, а чертежи Даля вернули на место.