Дом Ошевнева

Под неровной крышей дома Ошевнева помещалось целое заонежское хозяйство, а не только жильё. Широкий деревянный подъём ведёт наверх, куда закатывали телеги с сеном; внизу держали скот и складывали припасы. Здесь могли жить сразу несколько поколений, не разделяя домашние комнаты, работу и запасы. Арочные балконы, крученые столбики и завитки на наличниках выдают достаток хозяев, которым этот дом служил ещё и мастерской со складом.

В тысяча восемьсот семьдесят шестом году Нестор Максимович Ошевнев, глава большого крестьянского хозяйства, строил этот дом вместе с четырьмя взрослыми сыновьями. Семейное предание называет Нестора слепым. Утром он назначал каждому сыну работу, вечером проверял сделанное и до смерти сам распоряжался хозяйством. Именно предание, а не документ, сохранило эту подробность.

Документы подтверждают другое: Ошевневы были одной из самых состоятельных семей Кижской волости. Один сын Нестора служил церковным старостой, двое стали петербургскими купцами. Городские вкусы добрались и до их деревенского дома: семья украсила фасады арочными балконами, витыми столбиками и наличниками с завитками, похожими на каменный декор.

Но строили прежде всего для работы и общей жизни. Жилые комнаты, хлевы, кладовые и огромный сарай плотники соединили под одной асимметричной крышей. Такой дом-комплекс называли «кошелем». По широкому взвозу на второй этаж заводили телегу с сеном; внизу держали скот, рядом хранили зерно, мясо и молочные продукты. Семья могла разместиться здесь несколькими поколениями, не отделяя жильё от хозяйства.

В тысяча девятьсот четырнадцатом году сюда вошла молодой женой Мария Ефимовна Денисова. Кроме неё и мужа Фёдора в доме жили его родители, восемьдесятилетний дядя с женой, три сестры и пожилая родственница. Летом для старушки отводили светелку под крышей. Зимой все переходили в нижнюю избу, чтобы отапливать одно помещение.

Ошевневы держали шесть мереж — больших сетяных ловушек для рыбы. Дважды в неделю мужчины уходили на вёслах за сорок километров, ловили лосося, щуку, леща и ряпушку, а свежую рыбу отправляли пароходом в Петрозаводск. Фёдор делал лодки на заказ, плотничал и шил сапоги. Просторные кладовые, сарай и ледник возле дома обслуживали это хозяйство, а не деревенскую тягу к огромным комнатам.

В тысяча девятьсот двадцать девятом году семья передала колхозу лошадь, овец и почти весь скот. Через год Фёдор уехал на известковые разработки, а в тысяча девятьсот тридцать седьмом Ошевневы перебрались сначала в Соломенное, затем в Петрозаводск. Дом опустел и за четырнадцать лет пришёл в аварийное состояние.

Техник-архитектор Эмиль Ильин обмерил сруб и подготовил проект восстановления. В тысяча девятьсот пятьдесят первом году местные плотники вручную разобрали дом, перевезли брёвна на лошади и собрали их на Кижах. Это был первый жилой памятник, перенесённый сюда для будущего музея.

В августе тысяча девятьсот семидесятого года восьмидесятидвухлетний Фёдор и Мария Ошевневы приехали на Кижи и вошли в свой прежний дом уже как посетители. Они рассказали музейным сотрудникам, где стоял станок для дранки, что лежало в кладовых и кто занимал комнаты. Нынешняя обстановка внутри собрана музеем и показывает быт зажиточной заонежской семьи; она не является неприкосновенно сохранённым имуществом Ошевневых.

На западном фасаде по-прежнему вырезан год постройки — тысяча восемьсот семьдесят шестой. За этой датой стоят перевезённые брёвна дома; самой деревни Ошевнево, где их впервые сложили в сруб, больше нет.