Большая аллея

Кольбер пришёл на Большую аллею, чтобы закрыть сад для парижан. Он руководил королевскими стройками Людовика Четырнадцатого и отвечал за сохранность только что переделанных Тюильри. Кольбер был уверен: если оставить ворота открытыми, посетители быстро вытопчут дорожки и испортят цветники.

Сад недавно перепланировал Андре Ленотр, садовник короля. Он провёл через него широкую прямую аллею от круглого бассейна к Октагональному, а дальше продолжил перспективу в сторону будущих Елисейских Полей. Отсюда и название — Большая аллея: это главный проход, пересекающий всю древесную часть сада. Тогда у её восточного конца стоял дворец Тюильри, и дорожка начиналась перед его фасадом.

Вместе с Кольбером по аллее шёл Шарль Перро, его подчинённый в ведомстве королевских строений. Место Перро и его жалованье зависели от человека, которому он собирался возразить. Он убеждал начальника, что женщины и дети не рвут здесь цветов, а посетители спокойно держатся дорожек. Сюда приходят оправиться после болезни, обсудить дела и договориться о браке. Если запереть сад, добавил Перро, такие встречи придётся назначать в церквях.

Кольбер ответил, что по Тюильри гуляют одни бездельники. Тогда Перро попросил спросить тех, кто действительно отвечал за посадки. Садовники подтвердили: люди ничего не портят, только ходят и смотрят. Один довод оказался особенно практичным — там, где гуляют посетители, на дорожках хуже растёт сорная трава.

Эту сцену Перро много лет спустя описал в собственных воспоминаниях, поэтому его реплики известны в его изложении, а не по протоколу. Развязку он передал без украшений: Кольбер обошёл сад, отдал распоряжения по уходу и больше о закрытии не говорил.

Тюильри остались доступны для прогулок, хотя полной открытости ещё не было: охранники не пропускали слуг, солдат и нищих. Вдоль аллей поставили деревянные скамьи; к концу семнадцатого века их насчитывалось почти двести.

Дворца, из окон которого была рассчитана эта перспектива, больше нет. Большая аллея сохранилась между двумя бассейнами. Среди посаженных вдоль неё вязов стоят двадцать шесть каменных скамей — на том самом проходе, где начальник собирался удалить гуляющих, а его служащий уговорил оставить их.