Сан-Джованни-дельи-Эремити

У подножия королевского дворца, возле городской стены и русла Кемонии, церковь входила в бенедиктинскую обитель. Рядом с ней жили монахи, стояли хозяйственные постройки, был сад и было кладбище; близость ко двору определяла особое место монастыря в городе. Пять тёмно-красных куполов поднимаются над голыми каменными стенами, а в монастырском дворе у северо-восточного угла сохраняются парное арочное окно и фрагменты исчезнувшего крыла.

В тысяча восемьсот семьдесят пятом году городской совет Палермо разрешил снести постройки, окружавшие старую церковь под стенами королевского дворца. Через два года за расчистку взялся архитектор-реставратор Джузеппе Патриколо. Он хотел вернуть зданию предполагаемый средневековый облик. Именно его решения во многом определили то, что находится здесь сейчас.

Средневековое ядро комплекса появилось при короле Рожере Втором между тысяча сто тридцатым и тысяча сто сорок восьмым годами. Рядом с дворцом Рожер устроил бенедиктинский монастырь: церковь, жилые и хозяйственные помещения, сад и кладбище. Близость ко двору была частью замысла — обитель занимала место непосредственно под дворцом, у городской стены и русла реки Кемонии.

Название переводится как «Святой Иоанн отшельников». Церковь посвятили Иоанну Евангелисту, а прозвание относится к монахам. Монастырская традиция связывала их с учениками Вильгельма из Верчелли, основателя отшельнической общины Монтеверджине. Уверенно назвать их основателями палермской обители нельзя. Грамота Рожера от тысяча сто сорок восьмого года, долго служившая главным доказательством, оказалась документом, составленным самими монахами уже при его преемниках, чтобы закрепить перечисленные в ней владения и привилегии. Первый бесспорно подлинный документ относится к тысяча сто шестьдесят шестому году, а присутствие здесь монахов Монтеверджине надёжно подтверждается лишь значительно позднее. Есть и другая гипотеза: слово «эремити» могло возникнуть из названия более древнего монастыря Святого Эрмета. Она также остаётся недоказанной.

Патриколо столкнулся с такой же неопределённостью в камне. За века к церкви добавили новые помещения и барочное убранство; часть комплекса успела послужить казармой. Архитектор считал поздние пристройки помехой и признал остатки монастырского крыла недостойными сохранения. Крыло снесли. Со стен удалили штукатурку и позднюю отделку, утраты кладки восполнили новыми блоками, значительную часть которых привезли из каменоломен Карини. Так возникли нынешние голые стены и изолированный силуэт церкви.

Самое заметное решение Патриколо принял наверху. Обнаружив следы окраски, он велел покрыть все пять куполов тёмно-красной штукатуркой. Доказательств, что таким был их средневековый цвет, нет; позднейшие исследователи считают эту реконструкцию ошибочной. Работы завершили в тысяча восемьсот восемьдесят третьем году, и версия Патриколо стала знаменитым образом Сан-Джованни-дельи-Эремити.

У северо-восточного угла монастырского двора остались стена с парным арочным окном и обрывки помещений снесённого крыла. Большой монастырь, давший церкви её имя, исчез. Красные купола, по которым её узнают, оставил реставратор девятнадцатого века.