Метрополитенский собор

Мраморный пол, железные решётки и бронзовые люстры появились в интерьере десятилетиями позже каменного фасада. Под этими сводами собирался капитул, совет старших священников епархии, поэтому храм служил и местом для её общих решений. Протоколы не сохранили, в какой части огромного помещения для таких встреч ставили стол и кресла.

Над центральной дверью ангелы поднимают Деву Марию к Троице. Каменный рельеф расшифровывает полное имя собора — кафедральный храм Богоматери Успения. Успением католики называют завершение земной жизни Марии и её взятие в небесную славу. Кафедральным храм делает кресло архиерея, его кафедра; митрополичьим он стал после того, как в тысяча восемьсот девяносто первом году Оахака получила своего архиепископа.

Но однажды кресла внутри понадобились не для богослужения. Тридцать первого мая тысяча восемьсот тринадцатого года сюда созвали старших священников, членов городского совета, офицеров, преподавателей семинарии и представителей торговли. Город тогда назывался Антекерой — прежнее имя Оахаки — и уже полгода находился у повстанцев Хосе Марии Морелоса. Этот священник командовал армией, которая добивалась отделения Новой Испании, будущей Мексики, от испанской короны.

Собрания потребовал Карлос Мария де Бустаманте, оахакский адвокат и газетный редактор. Он лишился безопасного ремесла после того, как напечатал критику расправ над повстанцами: его газету запретили, самому издателю пришлось скрываться, а затем присоединиться к Морелосу. В занятой Оахаке Бустаманте снова работал с печатным станком — выпускал повстанческий «Американский вестник Юга».

Победы давали Морелосу города и солдат, но руководство восстания оставалось расколотым. Несколько военных предводителей входили в Верховную хунту — совет, который должен был управлять подконтрольными землями, — и постоянно спорили между собой. Бустаманте предлагал заменить её конгрессом представителей провинций. Такой орган мог бы распоряжаться казной, учреждать суды, договариваться с другими странами и требовать отчёта от командующих.

Поэтому Бустаманте пришёл именно в собор. Здесь заседал капитул — совет старших священников епархии. Если бы под обращением к Морелосу вместе поставили подписи духовенство, городские советники, военные и купцы, Бустаманте получил бы заявление от главных учреждений Антекеры.

Он прочитал свой проект вслух и предложил собравшимся подписать его. Каноник Хуан Хосе Герра, член капитула, добивался другого: духовенство, по его мнению, не должно было вмешиваться в устройство гражданского управления. Почти все каноники поддержали Герру и потребовали обсуждать вопрос отдельно. Большинство городских советников тоже отказалось подписываться сразу; лишь двое согласились без оговорок. Остальные разошлись настолько, что секретарь велел каждому представить собственный голос письменно.

Единого одобрения Бустаманте из собора не вынес. Морелос к тому времени и сам обдумывал новое собрание, причём в другом городе. Через два месяца он сообщил Бустаманте, что предложенный им проект конституции принят в главных положениях, и вызвал автора в Чильпансинго. Там в сентябре открылся Конгресс Анауака. Бустаманте подготовил вступительную речь Морелоса, подписал акт независимости и участвовал в создании конституции. Морелоса два года спустя захватили, когда он прикрывал переезд депутатов этого конгресса, и расстреляли. Бустаманте после поражения повстанцев провёл больше года в крепостной тюрьме.

Протокол не сообщает, в какой части собора стояли стол и кресла участников. Нынешние мраморный пол, железные решётки и бронзовые люстры появились десятилетия спустя. Каменный фасад завершили раньше: сцена Успения уже находилась над дверями, за которыми Бустаманте собирал подписи для конгресса.