Пакгаузы на Стрелке

Внутри пакгаузов сейчас работают концертный и выставочный залы, но исторический металл не несёт эти новые помещения. Отдельные объёмы с фасадами из полированной стали поставлены под старым каркасом так, чтобы не нагружать его. Два уцелевших корпуса в тысяча девятьсот шестидесятые годы перенесли внутри порта, повернули на четверть круга и поставили на бетонные основания, а стены и крыши надолго спрятали фермы от глаз. Теперь высокий пустой пролёт с клёпаными соединениями сохраняет масштаб прежнего складского пространства.

У нижегородского купца первой гильдии Александра Зевеке была здесь вполне практическая задача: где хранить грузы, которыми он зарабатывал на Волге. Пароходное общество, одним из хозяев которого был Зевеке, разорилось. Его суда и участки на Сибирской пристани перешли транспортной компании «Надежда», а сам купец стал её уполномоченным по волжскому пароходству. Новому хозяину требовались большие несгораемые склады — пакгаузы.

В четырёх километрах отсюда тогда пустовал главный павильон Всероссийской выставки тысяча восемьсот девяносто шестого года. Выставка проходила на месте нынешнего парка имени Первого мая. Железный остов павильона был ещё старше: его изготовили для московской выставки тысяча восемьсот восемьдесят второго года, разобрали, перевезли в Нижний Новгород и собрали заново.

«Надежда» заплатила за павильон сто пятнадцать тысяч рублей. В пояснительной записке компания прямо назвала свой расчёт: готовые металлические части сокращали расходы и позволяли оборудовать пристань примерно за полтора года. Зевеке представил чертежи в ярмарочную контору. Выставочный зал предстояло в третий раз разобрать и превратить здесь в товарные склады.

Проект остановил нижегородский губернатор Павел Унтербергер, отвечавший за переустройство пристани и добивавшийся защиты от пожаров. Новые склады полагалось разделять широкими промежутками и ограничивать по размеру. Компания же хотела сохранить огромные выставочные пролёты: иначе купленный каркас пришлось бы резать и переделывать.

Инженер «Надежды» Александр Венцковский переработал чертежи, однако пять складов всё равно выходили почти пятидесятиметровой ширины. Компания доказывала, что под высоким коньком дым при пожаре будет подниматься медленнее, над товарами можно провести автоматические трубы для тушения, а посередине останется проезд для телег и вагонов. Пока чиновники переписывались с министерствами, строители начали возводить эти корпуса без окончательного разрешения. В незавершённые склады уже было вложено около восьми тысяч рублей.

Правление «Надежды» обязалось не устраивать второго этажа, не складывать товары выше двух саженей — примерно четырёх с четвертью метров, убрать деревянные простенки и провести автоматический водопровод. После этого министерство разрешило сохранить большие пролёты. К ярмарке тысяча девятьсот второго года склады были готовы. Унтербергер не добился их переделки под обычный габарит, но противопожарные условия вошли в окончательное разрешение. Сама «Надежда» продержалась недолго: в тысяча девятьсот восьмом году компанию ликвидировали, а пакгаузы перешли к новым владельцам.

В тысяча девятьсот шестидесятые годы два уцелевших каркаса передвинули внутри порта, развернули на девяносто градусов и поставили на бетонные основания. Стены и крыши скрыли металл, поэтому происхождение складов со временем забыли.

В две тысячи пятнадцатом году нижегородский архитектор Денис Плеханов увидел фотографию их интерьера. Для обычного портового ангара клёпаные фермы были слишком сложными. Плеханов сопоставил их с фотографиями выставочного павильона и аэрофотосъёмкой тысяча девятьсот сорок третьего года; последующее архивное исследование подтвердило его догадку. Конструкции получили охранный статус, а в две тысячи двадцать втором году внутри них открыли концертный и выставочный залы.

Архитектор Сергей Чобан оставил старые фермы снаружи и поместил под ними отдельные объёмы с фасадами из полированной стали. Современные залы не нагружают исторический металл. Над их крышами по-прежнему поднимается высокий пустой каркас — тот самый пролёт, который «Надежде» разрешили сохранить лишь после письменного обещания не строить здесь второго этажа.