Таверна Фраунсес

В восемнадцатом веке городским клубам и деловым людям часто негде было собраться под крышей, и таверны брали на себя эту работу. На втором этаже этого кирпичного дома была Длинная комната: здесь устраивали частные обеды и встречи, а рядом уже работали биржа, гавань и пристань. Позднее комнаты заняли ведомства общего правительства штатов. Теперь внизу по-прежнему ресторан, а наверху музей; в Длинной комнате уцелели старые стены, потолок и балки.

Нынешняя вывеска хранит фамилию Сэмюэла Фраунсеса, нью-йоркского трактирщика. Он зарабатывал заказными обедами, готовой едой и платой постояльцев. Чтобы купить этот большой кирпичный дом у городских причалов, Фраунсес заложил свою прежнюю таверну. В тысяча семьсот шестьдесят втором году здесь открылось заведение под знаком королевы Шарлотты, известное также как «Голова королевы». «Фраунсес-таверн» его стали называть по имени хозяина.

Таверна восемнадцатого века давала городу помещение, которого часто больше негде было найти. В Длинной комнате на втором этаже устраивали закрытые обеды, заседания клубов и деловые встречи. Рядом находились биржа, гавань и Уайтхоллская пристань. Поэтому четвертого декабря тысяча семьсот восемьдесят третьего года Джордж Вашингтон назначил здесь последнюю встречу с офицерами.

Вашингтон командовал Континентальной армией — общей армией штатов, восставших против Британии. Он хотел сдать полученное от их представителей командование и вернуться домой после восьми лет войны. Для его офицеров расставание означало потерю службы, на которую многие жили. Жалованье им задерживали годами; весной среди военных распространилось анонимное воззвание с предложением не расходиться и принудить Конгресс расплатиться. Вашингтон тогда убедил офицеров отказаться от угроз. Теперь Британия признала независимость, ее войска девять дней назад покинули Нью-Йорк, а Вашингтону предстояло подтвердить прежние слова собственным отъездом.

Единственное подробное свидетельство участника оставил полковник Бенджамин Таллмэдж, руководивший во время войны разведывательной сетью Вашингтона. Он записал воспоминания через сорок семь лет, поэтому точные реплики известны по поздней памяти; саму встречу и ее напряжение подтверждала нью-йоркская газета, вышедшая через два дня.

По рассказу Таллмэджа, офицеры собрались в Длинной комнате к полудню. Вашингтон вошел, выпил с ними вина и сказал: «С сердцем, полным любви и благодарности, я прощаюсь с вами». Затем попросил каждого подойти и пожать ему руку.

Ближе всех стоял Генри Нокс, начальник артиллерии, которому теперь предстояло расстаться с человеком, под чьим командованием он прошел почти всю войну. Нокс подошел первым. Вашингтон не смог продолжить речь, сжал его руку и обнял. Следом простились остальные офицеры. Они вышли вместе с командующим и проводили его до Уайтхоллской пристани. Оттуда баржа перевезла Вашингтона в Паулюс-Хук — так тогда назывался нынешний Джерси-Сити.

Двадцать третьего декабря в Аннаполисе Вашингтон вернул свою комиссию Континентальному конгрессу, собранию представителей штатов, которое назначило его главнокомандующим. На следующий день он приехал в Маунт-Вернон уже частным лицом.

Для Нокса история этого здания продолжилась иначе. Через два года помещения таверны сняло общее правительство штатов: здесь разместили ведомства иностранных дел, войны и казначейства. Нокс вернулся в тот же дом секретарем по военным делам. Казначейские служащие здесь же разбирали задолженности по солдатскому жалованью и возмещали расходы офицеров — те самые деньги, из-за которых армия едва не отказалась разойтись.

Первый этаж и сегодня занят рестораном, а Длинная комната входит в музей на верхних этажах. После пожаров и многочисленных переделок фасаду вернули колониальный облик в тысяча девятьсот седьмом году; сама комната сохранила прежнее расположение и часть старых стен, потолка и балок. Музей хранит и рукопись Таллмэджа — рассказ, написанный через сорок семь лет после того, как он вышел отсюда вслед за Вашингтоном к пристани.