Гранд-Арми-плаза

Гранд-Арми-плаза состоит из двух площадок у юго-восточного угла Центрального парка. Между ними проходит Пятьдесят девятая улица. На северной площадке возвышается позолоченный генерал Уильям Текумсе Шерман, на южной устроен многоярусный фонтан. Здесь люди выходят с Пятой авеню к парку, пересаживаются в экипажи, ждут друг друга и ненадолго выпадают из потока Мидтауна.

Военное название площади связано с конной статуей. Шерман командовал армиями северян в Гражданской войне и добивался капитуляции Конфедерации. Его памятник установили здесь в тысяча девятьсот третьем году и открыли в День поминовения — праздник, который ввела «Великая армия Республики», объединение ветеранов-северян. Через двадцать лет город официально назвал это пространство Гранд-Арми-плаза, площадью Великой армии. Так в названии остались люди, воевавшие за Союз, а Шерман стал их самым заметным представителем у входа в парк.

За шесть лет до официального переименования возле позолоченного генерала начала собираться другая колонна.

Летом тысяча девятьсот семнадцатого года белые толпы убили десятки чернокожих жителей Ист-Сент-Луиса и сожгли целые кварталы; тысячи людей остались без домов. Джеймс Уэлдон Джонсон, новый полевой секретарь американской организации защиты прав чернокожих, добивался федерального запрета самосудов и убийств без суда. Это было его повседневной работой: открывать отделения, набирать участников и превращать небольшое объединение в силу, с которой придётся разговаривать. Во всей организации тогда состояло около девяти тысяч человек. На Пятую авеню Джонсон рассчитывал вывести примерно столько же.

Двадцать восьмого июля участники строились между Пятьдесят пятой и Пятьдесят девятой улицами; северная граница колонны пришлась на нынешнюю площадь. Впереди поставили детей в белой одежде, за ними — женщин в белом, затем мужчин в тёмных костюмах. Некоторые мужчины пришли в военной форме. На плакатах они напоминали, что чернокожие американцы служат в армии страны, которая не защищает их семьи от убийц.

Около десяти тысяч человек двинулись отсюда по Пятой авеню к Мэдисон-сквер. Они не произносили лозунгов: требования были написаны на полотнищах, а порядок колонны должен был исключить привычное обвинение в беспорядке. Дети впереди показывали, кого не спасли ни закон, ни гражданство; мужчины замыкали шествие, не заслоняя их собой.

Через четыре дня одиннадцать организаторов привезли в Вашингтон петицию президенту Вудро Вильсону. Он их не принял: секретарь сообщил, что президент слишком занят. Федеральной защиты участники не получили, и спустя два года новые массовые убийства показали, что шествие не остановило насилие. Джонсон продолжил открывать отделения; к тысяча девятьсот девятнадцатому году число членов организации выросло примерно с девяти до девяноста тысяч, а молчаливые шествия повторяли в других американских городах.

Маршрут того дня читается без памятной плиты. Между конным Шерманом и фонтаном по-прежнему проходит Пятьдесят девятая улица, а от восточного края площади Пятая авеню идёт прямо на юг, к Мэдисон-сквер.