Карусель Джейн

Сквозь прозрачные стены павильона у бруклинской набережной видны деревянные кони, коляски, роспись и зеркала старой карусели. Её изготовили в тысяча девятьсот двадцать втором году, а в ДАМБО она приехала разобранной и долго собиралась заново по уцелевшим слоям прежней отделки. Теперь карусель возит пассажиров в Бруклинском Бридж парке, сохраняя ручную роспись фигур.

В тысяча девятьсот восемьдесят третьем году застройщик Дэвид Уолентас готовил проект для этой части бруклинской набережной. Здесь ещё не было ни жилого квартала, ни нынешнего парка, и архитектор проекта предложил поставить у воды старинную карусель: она должна была привести людей туда, куда им пока незачем было идти. Искать подходящую поручили жене Дэвида — художнице Джейн Уолентас. К тому времени она оставила постоянную должность арт-директора марки «Клиник», но продолжала выполнять для косметической компании специальные заказы по контракту. Реставратором каруселей она никогда не работала.

В октябре тысяча девятьсот восемьдесят четвёртого года Джейн нашла нужную машину на аукционе закрывшегося парка «Айдора» в Янгстауне, штат Огайо. Её построила Филадельфийская тобогганная компания в тысяча девятьсот двадцать втором году: сорок восемь деревянных лошадей, две коляски, расписные панели и зеркала. Продавцы сначала приняли отдельные ставки за каждого коня и каждую часть механизма. Затем сложили получившиеся суммы и предложили участникам выкупить карусель целиком.

Дэвид назвал первую цену — триста восемьдесят пять тысяч долларов. Он считал эту ставку почти формальностью: на покупку претендовали более серьёзные, как ему казалось, участники. Никто не ответил. Лошади, уже распределённые между коллекционерами на бумаге, остались вместе, а Джейн и Дэвид неожиданно для себя получили разобранную карусель, хотя место для неё в Бруклине существовало только на плане.

Два грузовика привезли покупку в ДАМБО. Детали были покрыты грязью и смазкой; лошадей подвесили в самодельных стойлах под одним из складских корпусов. Приглашённые специалисты предлагали снять старую краску химикатами и заново окрасить фигуры автомобильным распылителем. Такой способ был быстрее, но растворял уцелевший нижний слой тысяча девятьсот двадцать второго года. Джейн выбрала макетный нож: соскабливать позднюю краску вручную, пока не покажется исходный цвет, а затем фотографировать находку, подбирать оттенок и делать рисунок для будущей росписи.

Один плотник не поверил в этот метод. Когда Джейн уходила, он всё-таки пользовался химическим составом. Она его уволила и продолжила работу одна. Иногда небольших лошадей перевозили в Манхэттен: Джейн расстилала брезент в комнате сына, уехавшего учиться, и очищала сразу по две или три фигуры. Так она снимала шестьдесят два года ремонтной окраски, хотя проект набережной остановился и никто не мог обещать, что карусель вообще когда-нибудь снова будет вращаться.

Через несколько лет Джейн тоже прервала работу. Детали вернулись на склад. Позднее она решила, что карусель дошла до точки, после которой её придётся либо закончить, либо потерять, и собрала небольшую команду художников и мастеров. Сохранённые фотографии, цветовые образцы и рисунки позволили восстановить роспись, золочение, скошенные зеркала на уздечках и декоративные панели. Когда работа завершилась, карусель выставили в ДАМБО, а посетители подписывали петицию с требованием поставить её в будущем парке.

Джейн и Дэвид передали карусель вместе со всесезонным прозрачным павильоном Бруклинскому Бридж-парку. В сентябре две тысячи одиннадцатого года она снова начала возить пассажиров. Имя Джейн появилось в названии за её работу: под стеклом сейчас вращаются те самые сорок восемь лошадей и две коляски, которые на аукционе уже собирались разъехаться к разным владельцам. Их нынешние цвета повторяют образцы, найденные Джейн под слоями старой краски.