Пирс 1 Бруклинского моста

Пирс один — северный из шести бывших грузовых причалов к югу от Бруклинского моста. Номер остался от портовой нумерации. Нынешние газоны, холмы и дорожки лежат на насыпи: это единственный пирс парка, который строители заполнили грунтом, а не поставили на сваи. Здесь устраивают бесплатные мероприятия и пикники; через этот вход проходит больше посетителей, чем через любой другой вход в парк.

До середины восьмидесятых годов причал занимали грузовые площадки и склады. Контейнерные суда требовали огромных участков для разгрузки и автомобильных перевозок, а между Ист-Ривер, крутым берегом Бруклин-Хайтс и эстакадой скоростной дороги такого места не было. Портовые операции прекратились, и Управление портов Нью-Йорка и Нью-Джерси решило отдать пирсы под частную застройку.

Один из его сотрудников спросил Энтони Манхейма, бывшего инвестиционного банкира и председателя Ассоциации Бруклин-Хайтс, что, по его мнению, следует сделать с освободившейся землёй. Манхейм жил над променадом Бруклин-Хайтс — дорожкой на краю высокого берега. Из окон его квартиры были видны все шесть пирсов. Он понимал собственную ставку: новые здания могли закрыть этот вид. Но вся полоса у воды уже принадлежала обществу, и после продажи собрать такой участок заново было бы невозможно.

Манхейм позвал двух соседей, умевших спорить с крупными учреждениями. Отис Пирсолл, партнёр манхэттенской юридической фирмы, прежде добился охранного статуса для Бруклин-Хайтс и ограничения высоты зданий у набережной. Скотт Хэнд, руководитель горнодобывающей компании «Инко», помог штату выкупить Эмпайр-Сторс и старый табачный склад. В Ассоциации они создали комитет по переустройству пирсов, собрали сорок восемь специалистов и сторонников и к началу тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года привлекли сто тридцать тысяч долларов пожертвований. Эти деньги пошли на собственное исследование набережной. Соседи собирались прийти на обсуждение с готовой альтернативой, а не с перечнем возражений.

В июле тысяча девятьсот восемьдесят восьмого года городские чиновники и Управление портов представили четыре варианта. Различались они мало: около трёх миллионов квадратных футов жилья, примерно две с половиной тысячи квартир и лишь пять акров для отдыха. На самом Пирсе один предлагалось поставить три пятнадцатиэтажных корпуса и ещё несколько зданий высотой до десяти этажей. Они заняли бы причал целиком.

Через неделю комитет Манхейма показал проект «Харбор-парк» — «парк у гавани». Нанятый комитетом ландшафтный архитектор Терри Шнадельбах нарисовал непрерывную общедоступную набережную, игровые поля, каток и марину. Рестораны, гостиница и небольшие торговые помещения должны были приносить деньги на содержание территории. Цветные планы позволяли сравнить два будущих Пирса один на одном заседании: квартал домов до самой воды и открытый берег.

Решение принимал общественный совет второго округа — местный совещательный орган, чей голос сам по себе не имел силы закона, но мог отпугнуть застройщиков и сорвать согласование. В ноябре его подкомитет поддержал «Харбор-парк» двенадцатью голосами против нуля при одном воздержавшемся. В декабре весь совет проголосовал за него единогласно. Продажу пирсов остановили.

Победа расколола сам комитет. Хэнд и Пирсолл предлагали договориться о небольшом количестве жилья, чтобы быстрее оплатить парк. Большинство требовало полностью общественную территорию, и оба в начале следующего года ушли из руководства. Манхейм продолжил кампанию; созданная им коалиция объединила больше шестидесяти организаций. Город и штат договорились финансировать парк лишь в начале двухтысячных годов, а первого посетителя строители впустили сюда, на Пирс один, двадцать второго марта две тысячи десятого года.

Три пятнадцатиэтажных корпуса так и не заняли этот выступ. На их месте находятся газоны и прогулочная дорожка. Гостиницу и жилой дом всё же построили у входа, на береговой части Пирса один: тот самый компромисс, из-за которого Хэнд и Пирсолл оставили комитет, в итоге остановился у края парка.