Площадь Сан-Доменико-Маджоре

Мраморный шпиль на площади у доминиканского монастыря стоит перед алтарной стеной церкви. Памятник поставили в благодарность за спасение города от чумы; первые деньги дали городские выборные и монахи. Расчёт был на новые пожертвования, но сбор растянулся на десятилетия, и обелиск закончили только в тысяча семьсот тридцать седьмом году. Так площадь стала общим памятником городской беде и монастырскому обету.

В центре площади на вершине высокого барочного обелиска стоит Доминик де Гусман — кастильский священник, основавший Орден проповедников, то есть доминиканцев. Учёба для его братьев была подготовкой к проповеди: прежде чем убеждать людей, монах должен был разобраться в богословии и уметь вести спор. Неаполитанские доминиканцы получили стоявшую здесь церковь Сан-Микеле-Арканджело-а-Морфиза в тысяча двести тридцать первом году. Позднее анжуйские короли возвели рядом большую базилику. Её назвали Сан-Доменико-Маджоре, чтобы отличать главный дом ордена от других доминиканских церквей Неаполя. Площадь замыкает алтарная часть храма; вход с этой стороны устроен по высокой боковой лестнице.

Обелиск появился после чумы тысяча шестьсот пятьдесят шестого года. Городские выборные и монахи дали обет поставить святому Доминику благодарственный памятник. В монастырской записи сохранилось решение приора Доменико ди Капуа: город выделяет пятьсот дукатов, обитель — ещё двести, а начатая работа должна побудить верующих продолжить сбор. Первый камень положили через два года после эпидемии, но пожертвований и терпения потребовалось гораздо больше, чем предполагал приор. Обелиск закончили лишь в тысяча семьсот тридцать седьмом году.

Самая важная история этого монастыря началась ещё в старой церкви. В середине тринадцатого века здесь учился Фома Аквинский, сын графа и будущий автор «Суммы теологии». Он решил вступить в нищенствующий орден: доминиканский монах отказывался от личного имущества и жил вместе с братией. Родные с таким выбором не смирились. Когда монахи отправили Фому продолжать образование, его братья настигли группу в дороге, сорвали с него орденское облачение и почти два года удерживали в семейном замке. Фома не отказался от решения, был освобождён и вернулся к доминиканцам.

Через четверть века орден снова направил его в Неаполь — теперь руководить школой при этом монастыре и преподавать. Фома поселился здесь с секретарём и помощником Реджинальдом из Пиперно, продолжая третью часть «Суммы». Он пытался собрать в одном труде весь путь человека от знания о Боге до правил поступков и церковных таинств.

Шестого декабря тысяча двести семьдесят третьего года Фома отслужил мессу в капелле Святого Николая и после неё перестал писать и диктовать. Когда Реджинальд просил продолжить работу, учитель ответил, что всё написанное кажется ему соломой рядом с тем, что ему открылось. Доминиканское предание связывает перемену с видением перед расписным распятием и рассказывает, что Христос заговорил с Фомой. Что именно произошло во время молитвы, установить нельзя. Известно последствие: человек, ежедневно преподававший и диктовавший сразу нескольким помощникам, больше не вернулся к рукописи. «Сумма теологии» осталась незаконченной.

Папа Григорий Десятый вскоре вызвал Фому на церковный собор в Лион. Несмотря на ухудшившееся здоровье, монах выехал из Неаполя, но добраться до Франции не смог. Он умер седьмого марта тысяча двести семьдесят четвёртого года в аббатстве Фоссанова.

На первом этаже монастыря сохранилась его маленькая келья. На её алтарь перенесли расписное распятие тринадцатого века, перед которым, по преданию, молился Фома. В капелле у бокового входа с площади теперь находится копия; оригинал хранится в комнате, где оборвалась «Сумма теологии».