Набережная Марин-Драйв

Береговая дуга тянется по узкой полосе намытой земли вдоль бухты Бэк-Бей. Первоначально здесь намечали новый район с учреждениями, садами и жильём, но морской стороне в итоге отвели дорогу и открытую набережную. Низкая каменная ограда оставляет воду совсем рядом, а позади неё непрерывная линия домов ар-деко собирает дугу в городской фасад. На юге она приходит к Нариман-пойнт, за которым начинается следующий, деловой участок суши, созданной у моря.

Перед морем тянется низкий каменный парапет, на котором люди сидят лицом к воде. За ним проходят шесть полос дороги, а дальше стоит сплошной ряд домов ар-деко. Муниципалитет официально называет эту дорогу именем Нетаджи Субхаса Чандры Боса. «Нетаджи» означает «уважаемый лидер»: Бос добивался независимости Индии и возглавил вооружённую борьбу против британского правления. Однако жители сохранили за набережной привычное название Марин-Драйв — морская дорога.

Нынешнюю береговую линию строители формировали поэтапно. Участок напротив Чёрчгейта возник из проекта, который должен был отодвинуть море гораздо дальше. В тысяча девятьсот восемнадцатом году два частных объединения предложили за свой счёт засыпать часть бухты Бэк-Бей. Губернатор Бомбея Джордж Ллойд рассудил, что прибыль от продажи новой земли должна достаться казне, и взял проект под государственное управление. Обещали новые учреждения, сады и жильё, хотя самые дорогие участки предназначались состоятельным покупателям.

Расчёты поручили портовому инженеру Джорджу Бьюкенену. Он предложил получить тысячу сто сорок пять акров суши и оценил работу в тридцать семь миллионов рупий. Главным орудием должен был стать земснаряд: его проектировали для мягкого грунта и рассчитывали извлекать две тысячи кубических ярдов в час. Бьюкенен не потребовал контрольного бурения и одобрил покупку машины без испытания в Бомбейской гавани.

Под водой оказалась плотная глина. Земснаряд простоял без дела двадцать один месяц, а после запуска давал едва больше половины обещанной производительности. Через недостаточно плотную морскую стену обратно в бухту ушло около девятисот тысяч кубических ярдов засыпки. Уже через год смету подняли до семидесяти миллионов рупий. К тысяча девятьсот двадцать шестому году подсчитали, что при таком темпе работа закончится лишь в тысяча девятьсот сорок пятом и обойдётся в сто десять миллионов.

Эти цифры начал вытаскивать из ведомственных бумаг Хуршед Фрамджи Нариман — член законодательного совета, добивавшийся открытого расследования. На жизнь он зарабатывал адвокатской практикой в полицейском суде. Он не был привилегированным британским барристером: чиновники подчёркивали, что Нариман всего лишь местный судебный защитник, и даже намекали, будто постоянная работа с обвиняемыми мешает ему судить честно.

Нариман публиковал разборы смет в газете «Бомбей кроникл» и требовал проверить всё строительное ведомство. Когда ему предложили войти в совещательную комиссию, которой запретили изучать работу самого ведомства, он отказался. Кампания всё же привела к официальному расследованию. На заседаниях Нариман утверждал, что инженера пытаются сделать единственным виновником, хотя губернатор начал предприятие без полноценного контроля со стороны законодательного совета.

Инженер Томас Харви, чьё имя прозвучало в показаниях, добился возбуждения дела о клевете. Для Наримана обвинительный приговор означал удар по репутации, от которой зависела его адвокатская практика. Он сам защищал себя в полицейском суде и больше года разбирал счета, договоры и показания сотрудников. В январе тысяча девятьсот двадцать восьмого года суд оправдал его: Нариман передал обвинения добросовестно и не преследовал лично Харви. Через несколько лет он стал мэром Бомбея.

После расследования правительство сократило проект. К тысяча девятьсот двадцать девятому году закончили лишь четыре из восьми намеченных участков; часть полученной земли отвели под Марин-Драйв и её морскую стену. Поэтому вдоль бухты проходит сравнительно узкая полоса дороги и общедоступной набережной, а не сплошной новый район, каким его рисовали Ллойд и Бьюкенен.

На юге эта дуга заканчивается у Нариман-пойнт. Деловой квартал, позднее созданный на следующем участке засыпки, назвали в честь Хуршеда Наримана. Дорога дошла до мыса с именем адвоката, который заставил остановить её первоначальный проект.