Пляж Джиргаум Чоупатти

У края пляжа Джиргаум Чоупатти стоит статуя Бал Гангадхара Тилака. Первого августа тысяча девятьсот двадцатого года его тело собирались увезти из Бомбея. Соратник Тилака и его будущий биограф Нарасимха Чинтаман Келкар хотел устроить кремацию в Пуне, где тот жил и работал.

Тилак получил юридическое образование, преподавал право, а затем стал владельцем и редактором двух еженедельных газет. Через маратхскую «Кесари» он добивался свараджа — самоуправления Индии. Газета давала ему заработок и политическую трибуну; статьи дважды приводили редактора на скамью подсудимых. Второй процесс уже закончился почти шестью годами заключения в Мандалае. Почётное имя Локманья означало «почитаемый народом».

Когда Тилак умер в бомбейской гостинице, лечивший его хирург Гопалрао Дешмукх вывел Келкара на балкон. Внизу стояли люди, заполнившие улицы от одного большого рынка до другого. Официальная оценка насчитала около двухсот тысяч участников. Дешмукх предложил Келкару сначала спросить у них, можно ли увезти тело в Пуну. Келкар отказался от своего плана.

Обычный крематорий такой толпы не вмещал. Васантрао Дабхолкар, бывший шериф Бомбея, добился у британской администрации разрешения сложить погребальный костёр прямо на песке Джиргаум Чоупатти. Разрешение дали с условием: эта кремация не станет прецедентом, следующих здесь не будет. Тело Тилака пронесли через город и сожгли на берегу. Других покойников на пляже действительно не кремировали.

Зато горожане стали добиваться памятника именно на месте костра. Индийские депутаты муниципалитета пять лет продвигали проект, а комитет под руководством поэтессы и участницы движения за независимость Сароджини Найду собирал деньги по подписке. Скульптор Рагхунатх Кришна Фадке получил заказ благодаря встрече с Тилаком при его жизни: тот позировал ему целый час, позволил сделать обмеры и сфотографировать себя со всех сторон, в тюрбане и без него. Первого августа тысяча девятьсот тридцать третьего года бронзовую статую открыли точно над местом кремации.

У этой полосы песка была и другая связь с Тилаком. Домашний праздник Ганеша существовал задолго до него. В тысяча восемьсот девяносто втором году Тилак призвал переносить торжества в общие дворы, где могли собираться соседи и проходить публичные лекции. Уже через год жители дома Кешавджи Наик в Джиргауме устроили старейшее общественное празднование Ганеша в Бомбее. Маленькую глиняную фигуру сначала поставили в квартире на первом этаже, затем вынесли в общий двор, а в последний день понесли через квартал к морю.

Так совершается висарджан — прощание с Ганешем, при котором его изображение погружают в воду. Теперь в финале праздника к Джиргаум Чоупатти часами движутся процессии из разных районов Мумбаи. Тысячи домашних и общественных фигур доставляют к берегу; крупнейшие добираются до воды уже под утро. Море объясняет выбор точки, а открытый песок позволяет принять процессии, которым тесно в улицах Джиргаума.

Само название «Чоупатти», вероятно, сохранило память о четырёх морских протоках, когда-то выходивших здесь к берегу. Протоков больше нет, а слово со временем стало в Мумбаи общим названием городского пляжа.

Статуя Тилака стоит в небольшом саду у края этого песка. Примерно на девятиметровой глубине под пьедесталом лежит железный ящик с его тюрбаном, одеждой, обувью, книгой «Гита-рахасья» и биографией, написанной Келкаром — человеком, который хотел увезти тело Тилака в Пуну.