Кинотеатр «Эрос»

Ступенчатая башня с вертикальным именем «Эрос» стягивает два крыла над входом в кинотеатр. Его задумывали для целого вечера: зрительный зал соседствовал со сценой и оркестровой ямой, а в одном здании работали ресторан, танцевальная площадка, комнаты отдыха и молочный бар. Внутри чёрно-белый мрамор ведёт через круглый вестибюль к залу; многоугольные кабины лифтов и лестницы разводят публику по этажам. На стенах ещё видны рельефные люди кино: кто-то строит декорацию, кто-то готовит актрису, кто-то снимает сцену.

В тысяча девятьсот тридцать пятом году парсийский предприниматель Шиавакс Кавасджи Камбата получил в аренду участок напротив вокзала Чёрчгейт. Газеты называли эту землю крупнейшим и самым дорогим свободным участком района. Камбата решил поставить здесь кинотеатр, ради которого стоило бы приехать с другого конца Бомбея. Он рассчитывал не на случайных прохожих: рядом сходились пригородные поезда, дороги от делового центра и новая застройка на осушенной части залива.

Название Камбата тоже привёз из поездки. Согласно распространённой версии, в лондонском театральном квартале его заинтересовала статуя Эрота на площади Пикадилли. Эрот — греческий бог любви и желания; в английском произношении его имя звучит как «Эрос». Камбата отдал это имя бомбейскому кинотеатру, а архитектор Сорабджи Бхедвар поместил над входом огромную вертикальную надпись. Она и сейчас поднимается по ступенчатой башне между двумя крыльями здания.

На этом заимствование готового образца закончилось. Камбата несколько лет собирал собственный вариант городского развлечения и тратил на него деньги, заработанные в торговле. Перед заказом кресел он лично изучал их в кинотеатрах Европы и Америки. Для Бомбея выбрал обивку, которая меньше нагревалась, и спрятал под сиденьями держатели для шляп. Все тысяча двести четыре кресла сделали одинаковыми, хотя билеты стоили по-разному.

Десятого февраля тысяча девятьсот тридцать восьмого года посетителей приняли кинозал, сцена для спектаклей и концертов, оркестровая яма более чем на пятьдесят музыкантов, ресторан на пятьсот мест и танцевальная площадка. Лифты поднимали публику к ложам, балкону, комнатам отдыха, молочному бару и фонтану с газированной водой. На стенах зрительного зала шёл длинный серебристо-синий рельеф: рабочие строили декорацию, гримёр готовил актрису, режиссёр снимал сцену. Пока на экране показывали готовый фильм, по сторонам оставались люди, которые его делали.

Этот рельеф определил судьбу интерьера почти через восемьдесят лет. В две тысячи семнадцатом году «Эрос» продал последний билет и закрылся. К тому времени протекала крыша, было повреждено мраморное покрытие, а огромный зал перестал окупаться. Наследники Камбаты сдали здание в долгую аренду, и в две тысячи девятнадцатом году за восстановление взялась архитектор-реставратор Киртида Унвалла. Она сама ходила сюда в кино с четырнадцати лет и добивалась, чтобы после перестройки сохранился прежний путь от круглого вестибюля к экрану.

Команда Унваллы сфотографировала и просканировала рельефы. При разборе выяснилось, что мастера тысяча девятьсот тридцатых годов отливали их прямо на изогнутых стенах; имени художника в документах не нашли. Панели сняли, восстановили и вернули в зал.

В две тысячи двадцать четвёртом году кинотеатр снова открылся. Вместо тысячи двухсот четырёх кресел и балкона наверху устроен зал на триста пять мест с экраном формата «Аймакс». Старого билетного окошка уже нет. Сохранились чёрно-белый мрамор вестибюля, две многоугольные кабины лифтов, лестницы и фигуры кинематографистов на стенах. Над ними осталось имя бога желания, которое Камбата когда-то увидел в другом театральном квартале.